Куколка с железными кулаками, Мадонна голодранцев

Любой народ мечтает «вырастить» своих святых. Аргентинцы не исключение. Прошлый век подарил им такую возможность, когда первой дамой страны стала Эва Перон. Она вышла из самых низов и на полную катушку творила добро, одаривая бедняков и без умолку клеймя богачей.

Ранняя кончина еще больше повысила ее рейтинг пред очами Всевышнего, а к папе римскому пришло более 40 тысяч писем с просьбой о ее канонизации. Но понтифик все же не решился на такой шаг…

Бегство из детства

Она родилась в нищете. И помимо нищеты физической вокруг царила и нищета духовная, выбраться из которой было гораздо сложнее. «Ты не Дуарте, твоя фамилия – Ибаргурен», - дразнили хрупкую девочку соученики по школе. Дело в том, что предки Эвы по матери были басками.

Хуан Дуарте, землевладелец средней руки из округа Чивилкой, жизнелюб, уверенный в своих поступках и своей неизменной правоте господин, взял да купил мать Эвы Хуану – выменял ее за кобылу с повозкой. Просто ему хотелось заиметь еще одну жену. Свои супружеские обязанности Дуарте справлял исправно: Хуана родила ему пятерых детишек. Но свершив такой достойное прибавление роду человеческому, Дуарте посчитал свой долг выполненным и вернулся к своей законной семье.

Эва росла несколько необычным ребенком – в ней, казалось, затаились и ангел, и дьявол. С матерью она проявляла свой веселый нрав и разговорчивость, на людях же моментально замыкалась и грустнела. Маленькая, щуплая, неизвестно, в чем душа держится. Единственное, что ее выделяло среди других, это поразительный цвет лица – прозрачно-розовый, словно излучающий свет.

Хотя тому имелось и вполне реальное и весьма прозаическое, даже драматическое объяснение. Однажды Эва заигралась около котла, в котором кипело масло, и шипящая жидкость брызнула ей в лицо. Несколько недель кожа была покрыта ужасной черной коркой, но когда она сошла, миру предстало ангельское личико феи с нежной, светящейся кожицей. Вот так и дальше в жизни Эвы горе оборачивалось радостью, а счастье шествовало рука об руку с бедой.

В 15 лет Эве суждено было пережить тяжкое испытание. Два братца решили пригласить ее с сестрой поразвлечься. Они подпоили девиц и предложили им прокататься на шикарном кабриолете. Конечным пунктом путешествия был лес, где пацаны изнасиловали своих спутниц. Девочек, почти голых, в обрывках одежды, подобрал на дороге шофер грузовика, завернул в одеяло и привез к матери.

Слух о происшествии быстро разнесся по городу. У Эвы не оставалось другого выбора – она должна была бежать подальше. Она со слезами бросилась за подмогой к исполнителю танго, который выступал в местном театре: спасите меня, заберите в столицу. Певец и его жена прониклись страданиями этого несуразного подростка и решили помочь девочке.

Принц с полковничьими погонами

Буэнос-Айрес середины 30-х годов был сказочным городом – здесь веяло Европой. Провинциалу могло показаться, что он попал в другой мир. Всюду кипела торговля, из кафе на каждом углу доносились пленительные мотивы танго. И хотя беднота ютилась в трущобах, существовали богатые кварталы, где ты мог почувствовать себя приближенным к небожителям.

Эва принялась обивать пороги театров и варьете в надежде получить какую-то крошечную роль, хоть без слов, хоть в массовке. Ведь выглядела-то она привлекательно, несмотря на худобу. Не надо денег – буду работать за койку и маломальскую кормежку! И ее невообразимая энергия была вознаграждена: ей стали давать крохотные роли, главным образом уровня «Кушать подано!».

Со временем она трезво оценила свои способности в отношении лицедейства: стать звездой на сцене, а тем более в кино ей не грозит – не те данные, чтобы выдержать конкуренцию. Но если нельзя рассчитывать на внешность, то можно попробовать сделать ставку на голос – не зря же она с детства так обожала слушать радио!

И чудо наконец-то произошло. 1 мая 1939 года (точно уж, как подарок к 20-летию) ее имя появилось в афише, рекламирующей новый радиопередачу. Добрым волшебником оказался владелец крупнейшей столичной радиокомпании «Бельграно» Хайме Янкелевич. Он предложил Эве вести по вечерам программу на социальные темы «Пять минут для народа». Такая тематика пришлась девушке по душе: нужно было петь гимны честной нищете, ругать зажравшихся буржуев и обличать социальную несправедливость. После первого выхода в эфир фотопортреты Эвы были напечатаны на страницах газет, а на нее набросились с новыми предложениями. Ее голос в эфире затронул струны душ сентиментальных аргентинцев.

15 января 1944 года в городе Сан-Хуан, на востоке страны, произошло землетрясение. Погибло около восьми тысяч человек. Аргентина оплакивала свои жертвы. Артисты из Ассоциации Радио решили дать благотворительный концерт с целью сбора средств на помощь потерявшим кров жителям города. Он состоялся 22 января на стадионе в столичном Луна-парке.

В сопровождении актеров на эстраду поднялся тогдашний министр труда и соцобеспечения Хуан Доминго Перон. Крупный, массивный мужчина в белой униформе, фуражке и черных сапогах. На лице его сияла знаменитая улыбка, которая впоследствии будет прозвана «улыбкой Перона», - на нее клевали тысячи, получая заряд уверенности в том, что именно об их благополучии печется этот достойный господин. Он произнес несколько фраз о страданиях трудового народа, о том, что бедные снова стали жертвами богатых. Толпа зашлась рукоплесканиями.

И тут Эва поняла: вот он – ее мужчина, ее герой, полковник Перон. Это его она ждала, его выслеживала. Эва сделала решительный шаг на сцену. Оставалось дело техники – попасться ему на глаза и завязать беседу.

Куколка с железными кулаками

Вцепившись раз, Эва уже не оставила своего избранника. В автобиографической книге «Моя жизнь» она представила свое признание в любви фразой, вполне подходящей для школьных учебников: «Если, как вы утверждаете, дело народа – ваше собственное дело, то, какими великими ни были жертвы, я никогда вас не покину, я буду с вами до последнего дыхания».

Спустя многие годы Перон вспоминал: «Она не обладала прекрасной фигурой. Поджарая, если не сказать худая. Меня привлекали не ее физические данные, а доброта». А эта самая доброта в устах Перона, по всей видимости, подразумевала доброе отношение к нему самому и его карьере.

Ощутив рядом плечо полковника, Эва тут же ринулась решать его дела с завидной энергией, которой он сам был напрочь лишен. Полковник позволил себя соблазнить. Почему бы нет? Ему было 48, а ей – в два раза меньше, то есть 24. Вдовец, не скрывающий своего восхищения Муссолини и Гитлером, приученный к порядку, но не способный на инициативу. Этакий опереточный генерал, который повстречал куколку с железными кулаками. Эта встреча была, как бы теперь сказали, судьбоносной для обоих. Перон стал для Эвы трамплином для прыжка, а она для него – тягачом, который вытянул его в большую игру.

К концу войны Перон возглавлял военное министерство, и после победы союзников его попросту арестовали и отправили в островок Мартин Гарсия в заливе Ла-Плата. Собрав несколько сотен единомышленников Эва отправилась туда и освободила своего генерала. На следующий же день они справили свадьбу.

Став донной Перон, она перекрасила волосы в светлый цвет, чтобы больше походить на мадонну, стала носить шиньон, украшать руки и шею драгоценностями, одеваться у Кристиана Диора, накидывать на плечи норковые манто и разъезжать в шикарных лимузинах.

Дальнейшая политическая карьера Перона развивалась исключительно благодаря Эве. Она подсказывала ему слова, которые нужно произносить, учила жестам, которыми следует зажигать толпу, которую он в глубине души презирал, организовывала митинги в его поддержку и выступала с гневными речами, разоблачавшими его противников. На публике она глядела на него с восхищением, а наедине порой указывала его законное место. «Когда Перон вешает нос, я его взбадриваю ударом ноги под задницу», - однажды позволила себе Эва разоткровенничаться в кругу близких. Хотя при этом она, похоже, искренне верила в благородство идей, за которые ратовал ее супруг. «Я даже не могу точно сказать, кого я люблю больше: Перона или его дело».

Превращение в Эвиту

24 февраля 1946 года Перон был избран президентом Аргентинской республики. В этот день Эва превратилась в Эвиту. Но в ее душе ангел продолжал бороться с бесом. Ей во что бы то ни стало хотелось стать спасительницей для бедняков, беспорточников или «безрубашечников», как они зовутся в Аргентине, и карающим демоном для богачей, которые причинили им столько зла. Нет, она не забыла о своем детстве, о муках матери и сестер! За все это надо расплатиться, и настал час, когда это в ее силах! «Я трачу деньги на бедных и не имею права останавливаться, чтобы их пересчитывать», - заявляла Эва Перон. Она не стыдилась своего богатства, объясняя окружающим, что это она показывает пример всем беднякам: мол, я же вырвалась из нищеты – в ваших силах сделать то же самое. Мадонна голодранцев разъезжала делать покупки в самых дорогих магазинах на «Роллс-Ройсе».

В правительстве Перона Эва получила кресло, в свое время просиженное мужем, - кресло министра труда и соцобеспечения. Кроме этого она тут же создала фонд имени себя, который стал заниматься проблемами неимущих. Вскоре почтовый ящик этого заведения оказался завален посланиями с просьбами помочь лекарствами, прислать куклу на Новый год, кровать, туфли, сахару, наконец. А Эва уже чувствовала себя на коне – теперь-то она и вправду может творить добро на полную катушку. На ее фонд работало около 14 тысяч сотрудников по всей стране. Они курировали строительство школ, студенческих городков, больниц, домов для престарелых, различных развлекательных заведений. На это швырялись сумасшедшие деньги, и все это делалось с большим размахом – так, чтобы бедняки не почувствовали, что им делается подачка.

По сути дела, Эва стала автором первой в Латинской Америке системы социальной защиты, при которой государство законодательно обязывало работодателей выплачивать взносы в социальные фонды. За время при власти донна Перон раздала две с половиной тысячи домов и квартир, три с половиной тысячи стипендий, 7800 раз выступала в роли крестной матери. Популярность в народе у Эвы была сумасшедшая! Ее величали Святой Эвитой, Девушкой из пампы, Евой скотобоен.

А что же Хуан Перон? А он исполнял свои президентские обязанности. С женой почти не виделся, поскольку ложился спать рано, а Эва прибывала домой под утро. Осенью 1951 года началась новая предвыборная кампания, и толпа требовала от Перона взять жену в пару как претендентку на пост вице-президента. Он колебался, поскольку знал, что против такого решения настроены и армия, и крупные предприниматели. К тому же добрые люди намекали Перону, что его фигура попросту блекнет на фоне жены. Вот президент думал да гадал и в конце концов отказался от жениной поддержки.

Для Эвы это был удар ниже пояса. В своем последнем официальном выступлении по радио она произнесла: «У меня есть одно личное желание. Я мечтаю, что когда-нибудь, когда станут писать историю Перона, одна из глав начнется словами: «Рядом с президентом находилась женщина, которая посвятила себя претворению в жизнь чаяний народа. Об этой женщине осталось в памяти лишь одно: что простые люди звали ее любовно – Эвита».

После этого она ушла от дел и стала готовиться к смерти. Это произошло 26 июля 1952 года. Ей было всего 33 года. Официально было объявлено, что она скончалась от лейкемии.

Бочка дегтя на бочку меда

Стрелки часов на здании министерства труда еще долго оставались застывшими на времени 20.25 – той минуте, когда Эва Перон покинула сей грешный мир. А жители столицы в день ее кончины регулярно устраивали демонстрации протеста – для многих она осталась прекрасным символом борьбы за справедливость.

Но, как известно, у медали две стороны. Преклонение и восторг по отношению к фигуре Эвы Перон отнюдь не мирно уживаются с полным пренебрежением вплоть до откровенной ненависти. Одни представляют расчетливой авантюристкой, другие – дорвавшейся до власти и богатства плебейкой. Да и многие из тех, кто был лично знаком с Эвой, утверждали, что она была холодной, расчетливой и хитрой женщиной, которой двигала лишь жажда власти и богатства, а отнюдь не любовь или хотя бы страсть.

Основанный Эвой Перон социальный фонд был самым крупным, но и самым коррумпированным благотворительным учреждением в истории. В него перечислялось от 20 до 90 процентов средств, выплачивавшихся в виде зарплат аргентинским рабочим и служащим. Предприятия, которые не в состоянии были сделать это, немедленно национализировались. Фонду были переданы функции, бюджеты и полномочия ряда государственных ведомств, в том числе и министерств. Ему же регулярно выделялись субсидии в десятки миллионов долларов, помимо чего фонд получал колоссальные доходы от эксклюзивных прав на экспорт и импорт некоторых товаров.

Однажды Хуан Перон обмолвился: «У Эвиты теперь даже больше денег, чем у меня».

Непростыми были отношения Эвы Перон и с аргентинской аристократией, которая так и не приняла ее в свой круг. Такое положение вещей доводило до белого каления первую даму, и она не упускала случая подложить местной знати какую-нибудь свинью. Однажды она щедро заплатила торговцу рыбой за то, чтобы он расположился около известного аристократического клуба в Буэнос-Айресе и торговал там в течение всего жаркого лета. А когда некий профсоюзный босс имел неосторожность прилюдно обмолвиться, что Эвите уместнее распоряжаться на кухне, чем лезть в политику, та приказала арестовать вольнодумца и внушить ему уважение к властям с помощью электрического тока.

Ну и конечно же, нельзя не помянуть ставшую чуть ли не историческим анекдотом историю знакомства Эвы с Аристотелем Онассисом. Оно якобы произошло во время одной из ее европейских поездок. Понятное дело, 40-летний миллиардер влюбился в первого взгляда. С великим трудом добился аудиенции, во время которой Эва приготовила гостю омлет. При расставании Онассис вручил аргентинке конверт с десятью тысячами долларов, а потом кряхтел, что это был самый дорогой омлет в его жизни. Разумеется, по одной из версий омлет жарился после бурной ночи.

Как бы то ни было, а сюжет вполне достоин того, чтобы поэт Юрий Рыбчинский сочинил по нему текст для песни «Омлет за десять тысяч»…