Музыка в воске, музыка в блинах

Музыка в воске, музыка в блинах

Первый «цифровой» носитель звука был изобретен сотни лет назад. Но уже тогда «цифра» уступала аналоговому звучанию в главном – в передаче эмоций и отображению индивидуальности. Не изменило «расстановки сил» даже изобретение формата компакт-диска, или, как его поначалу называли, «Красной книги».

Лет десять назад пришло массовое осознание того, что компакт-диск не панацея, вновь возрос спрос на аналоговый звук на его наиболее популярном носителе - виниловой пластинке. А наиболее «продвинутые» и материально обеспеченные слушатели предпочитают наслаждаться звуком с шеллаковых «блинов» вековой давности.

Валиковая революция

И все же идею записи и воспроизведения звука человечество вынашивало давно – от первых попыток механических говорящих человечков в Средние века до современных роботов с голосовыми функциями (в первую очередь людей интересовал свой собственный голос).

Видео дня

Кульминацией стали 70-е годы XIX века, когда открытия, предложения и патенты в этой области посыпались словно из рога изобилия. И первыми в ряду отцов звукозаписи должны быть упомянуты французский поэт Шарль Кро и известный американский техник, изобретатель и владелец патентного бюро Томас Альва Эдисон.

Именно меморандум Шарля Кро 1877 года, адресованный Французской академии и синхронно осенившая Эдисона идея, почти сразу же подкрепленная патентным свидетельством, завершили долговременные гонки изобретателей на пути к записи звука. До того момента звук мог фиксироваться в «цифровом формате» на рулонах-перфолентах пианолы или органолы, на дисках одноголосных шарманок и многоголосных оркестрионов. И так уж случилось, что с первых шагов цифровая звукозапись существенно уступала аналоговой в главном – передаче эмоционального наполнения исполняемой музыки и индивидуальности музыканта.

Полтора столетия назад для обывателей средней руки не было ни малейшей возможности услышать у себя дома игру сколь-нибудь выдающегося музыканта. Домашние концерты были для них единственной возможностью общения с музыкой. Положение радикально изменилось с изобретением фонографа Эдисона. Цинковые и восковые валики были первым шагом к современной звукозаписи.

Записи на рулонах пианолы Ampico и DUO-ART донесли до нас «в цифре» игру великих пианистов виртуозной романтической традиции, но даже в своих самых выдающихся образцах они были способны безупречно передать только ритмический рисунок. Легчайшее касание молоточком струны на них зачастую превращалось в «выпадение» звука. Нюансы туше и педалировки были сохранены лишь с приблизительной точностью наброска. Излишне говорить о том, что никакие ухищрения не могли помочь зафиксировать на перфоленте голос человека, игру на струнных или духовых инструментах.

Восковые валики Эдисона стали незаменимым подспорьем для музыковедов-фольклористов, оставаясь в течение почти пяти десятилетий незаменимым средством фиксации народных мелодий в полевых экспедициях, пока на смену им не пришла запись на магнитную ленту. На валиках из воскового композита зафиксированы голоса всемирно известных литераторов, политических деятелей, известных и безвестных народных певцов и музыкантов, эстрадных звезд той давней эпохи – и выдающихся исполнителей в том жанре, который нынче снисходительно называют классическим или академическим, намекая на его дремучую косность, отсталость от злобы дня и «непонятность» для масс.

А чем мы хуже?

К записям на эдисоновский «воск» обращались многие деятели отечественной и мировой культуры. Из деятелей отечественной фольклористики достаточно назвать имя славной поэтессы Леси Украинки, из зарубежных – неутомимого фольклориста Митрофана Ефимовича Пятницкого, этнографа-антрополога Николая Николаевича Миклухо-Маклая, великого венгерского композитора Белы Бартока... Все архивные записи украинских кобзарей, бандуристов и лирников сделаны на заре минувшего века исключительно таким способом.

Нельзя забывать о самом существенном недостатке валиков фонографа: их невозможно тиражировать. Для издания мини-тиража в 5-6 экземпляров должна быть организована синхронная запись на нескольких аппаратах. Звучание каждой такой записи будет отличаться от всех остальных. К тому же цилиндры из твердого воскового композита очень хрупки, чувствительны к деформации, механическому воздействию, перепадам влажности и температуры, у них множество врагов, от бактериальных культур до неумелых операторов.

Моя коллега из Варшавской Библиотеки Народовей пани Катаржина Янчевска-Соломко с неподдельным ужасом рассказывала, как во время сеанса фотосъемки нескольких библиотечных раритетов польский фотограф разбил на мелкие кусочки уникальный валик с записью «Строф Оссиана» в исполнении Адама Дидура, великого украинско-польского баса начала XX столетия.

В нашей Национальной библиотеке Украины им. Вернадского валик с записью голоса Шолом-Алейхема, неосмотрительно подписанный его современником, вызывает неизменный интерес у посетителей отдела юдаики. Многократное извлечение валика из фирменной коробочки для показа и водворение его обратно безо всякого проигрывания нанесло непоправимый ущерб фонодокументу: он покрыт густой сеткой продольных царапин, перекрывающих своим треском и щелчками звучание голоса писателя. Кроме того, каждое проигрывание валика гибельно для качества записанного звука: полоса частотного диапазона сужается за одно проигрывание в 3-4 раза. Вот и слушай после этого музейные антики на музейных же аппаратах!..

Конкуренция – двигатель прогресса

В 1877 году изобретение микрофона Эмилем Берлинером ознаменовало начало эры электронного звука. Эдисон на время утратил интерес к своему звукозаписывающему детищу, в то время как изобретатель телефона Александр Белл пытался добиться от фонографа сносного качества передачи шипящих звуков. За десять лет благодаря усилиям Берлинера плоский шеллаковый диск пришел на смену цилиндрическому валику фонографа. Он был удобен в хранении, меньше в объёме, но главное - позволял осуществлять тиражирование.

Вслед за демонстрацией граммофона и первых граммофонных пластинок развернулась настоящая патентная война между Беллом, Тэйнтером, Эдисоном и Берлинером. В 1893 году Берлинер создает United States Gramophone Company, к которой вскоре присоединяется «добрый гений» звукозаписи, продюсер и звукорежиссер Фред Гайсберг. Берлинер планирует создать фабрику звукозаписи в Германии.

В мае 1898 года в Лондоне была основана Gramophone Company. К середине года в Ганновере предпринимаются первые действия по печатанию пластинок, и уже 11 июля первая немецкая граммофонная пластинка была отправлена в Лондон. К концу ноября были нотариально заверены документы об образовании Deutsche Grammophon Gesellschaft mbH. Прошло немного времени, и в США возникает фирма Victor Talking Machines. Появляются первые признаки конкуренции и борьбы компаний звукозаписи за рынки.

Спустя год обе берлинеровские компании создают в Париже французский филиал - Compagnie Française du Gramophone. В то время в «формате» пластинок не было даже намека на единообразие. Лишь к 1903 году установился первый долговременный стандарт формата пластинки - 30 см в диаметре, время игры до 5 минут. Скорость вращения дисков «нормализуется» на уровне 78,223 оборотов в минуту только в 1911 году.

Постепенно наступает граммофонный бум: наряду с крупными интернациональными компаниями звукозаписи на арену выходят скромные локальные фирмы, часто занимающиеся откровенной пиратчиной. Несанкционированное тиражирование чужих записей вызывает протесты как у исполнителей, так и у фабрикантов, произведших оригинальные записи.

Первые записи украинской музыки были осуществлены фирмой Эмиля Берлинера. Наряду с популярными песнями (романсы и обработки фольклора) были выпущены и фрагменты из «Запорожця за Дунаєм», чуть позже были записаны на пластинки голоса сестер Соломии и Анны Крушельницких, Марка Кропивницкого.

В Киеве записью и изданием грампластинок занялась компания «Экстрафон» после поражения в конкурентной борьбе в свой петербургский период жизни. Студия звукозаписи размещалась на Крещатике в магазине музыкальных инструментов известного издателя Генриха Индржишка, чья издательская деятельность не ограничивалась только печатанием нот музыкальных произведений.

На этикетах граммофонных пластинок серии «Артистотипия» запечатлены популярные исполнители той поры – от певцов цыганских и салонных романсов до оперных примадонн и выдающихся певцов Украины того времени. Справедливости ради следует признать: в Киеве производилась лишь запись восковых оригиналов, отправлявшихся в Берлин, а оттуда в Киев поступали партии готовых дисков. На дисках фирмы Индржишка были сделаны все записи Николая Лысенко (композитор-пианист аккомпанировал певице Е. Д. Петляш).

Пора расширять частотный диапазон

С началом Первой мировой войны возникла проблема с поставками шеллака, добывавшегося в Индии. Патриотический подъем приводил по временам к серьезным эксцессам: в Германии активы фирмы Deutsche Grammophon, основанной немцем Берлинером, были заморожены, а впоследствии изъяты, как собственность английской компании. В России местные фирмы развернули компанию по бойкоту иностранных и интернациональных фирм – только чудом дело не дошло до погромов детищ немецких фабрикантов.

Перевезенная в Москву из прифронтовой Риги, где население отличалось германофильскими симпатиями, фабрика Эмиля Берлинера была переименована в «Пишущий Амур». Неполных четыре года спустя фирма прекратила существование, а ее оборудование было передано фабрике им. 5-летия Октября. Наследником этого объединения впоследствии станет Всесоюзная фирма грампластинок «Мелодия».

Качество грампластинок, выпускавшихся в дореволюционной России, в целом соответствовало мировым стандартам. И только когда в Европе и США осознали настойчивую необходимость пересмотра существующих стандартов звукозаписи, а на горизонте замаячил призрак стереофонии, пластинки, выпущенные в начале 30-х годов на территории СССР, были удручающего качества. Сказывалась общая нищета страны, нехватка металла для матриц, использование переработанного шеллакового боя (скрапа), неуместное изобретательство в процессе звукозаписи.

К 1934 году правление компании Deutsche Grammophon подошло к пересмотру стандарта, вызвавшему впоследствии появление hi-fi. Частотный диапазон пластинки следовало расширить (вместо 50 Гц - 6000 Гц нужно было добиться 30 Гц - 8000 Гц). Фирма Columbia первой освоила выпуск многослойных пластинок (сердцевина из инертного и недорогого наполнителя, две прокладки из бумаги, ткани или тонкого картона и верхний рабочий слой из шеллакового композита). В США и Англии практически одновременно велись работы по записи объемного звука в два канала. У нас же были произведены разве что первые издания гибких пластинок на целлулоидной массе (одна из первых – утесовская запись «Лейся песня на просторе», выпущенная к триумфальной встрече папанинцев).

В годы войны усилия воюющих стран, сконцентрированные на пропаганде, привели к резкому падению общего количества наименований пластинок во всех жанрах. Во всех странах действовала пристальная цензура. И все же идеологические ведомства продолжали использовать звукозапись для демонстрации стабильности режима и поддержания боевого духа армий.

В те годы английские звукорежиссеры поражались качеству трансляционных немецких записей. Лишь в 1945 году удалось выяснить, что причиной тому было использование фероксидной магнитной пленки в сочетании с прекрасной усилительной техникой от Telefunken и высококачественным магнитоэлектрическим микрофонам. Минимальное вторжение звукорежиссера в процесс записи обеспечивало верность оригиналу и высокое даже по сегодняшним меркам качество. Техническая новинка была тотчас взята на вооружение.

Как угнаться за музыкой?

В 1949 году фирма Deutsche Grammophon начала запись с переменной радиальной скоростью, что позволило практически удвоить продолжительность звучания пластинки. Тогда же руководством фирмы было принято решение о непременном использовании магнитной ленты как первичного носителя звука для записи. В то же время за океаном велись опыты по замене дорогого шеллака более износостойким и дешевым винилом.

Советские пластинки той поры обладают самой худшей амплитудно-частотной характеристикой и наивысшим уровнем шумов носителя. Среднечастотный диапазон в основном неестественно выпячен, «низы» и «верхи» задавлены. Звучание струнных и рояля лишается обертонов, голоса певцов существенно обеднены, пространственная картина, присущая «буржуйским» записям, сплюснута по глубине. Приходится признать: наши музыканты, стремившиеся записываться за границей, воевали не только за гонорары, но и за приемлемое качество звуковых консервов.

Пятидесятые годы в мировой звукозаписи ознаменовались обострением интереса к новой музыке. Произведения нововенских авторов, со смертью Арнольда Шёнберга окончательно принадлежащие истории, идут у публики на ура – благо дело, за популяризацию взялись такие незаурядные личности как Димитри Митропулос, Герман Шерхен, Фриц Райнер, молодой Глен Гульд, наконец, вдохновляемый Игорем Стравинским дирижер Роберт Крафт. Не отстает и сам Стравинский: его сочинения были причислены к образцам высокой классики еще при жизни их автора. Композитор время от времени рассуждает о преимуществах и недостатках интерпретаций собственной музыки, упорно отказывая легализовать исполнительскую вольницу.

Радикально меняются вкусы в мировой эстраде. Англоязычная попса еще не начала вытеснять доморощенных мастеров эстрадного жанра, но к ней привыкают почти повсеместно.

Фирмы звукозаписи, соревнуясь между собою, выпускают сразу несколько серий современных композиторов, авангардистов и классиков двадцатого столетия. Среди авторов – Чарлз Айвз, Бенджамин Бриттен, Кшиштоф Пендерецкий, Джон Кейдж, Херберт Аймерт, Карлхайнц Штокхаузен, Эрнст Кшенек, Карл Амадеус Гартман, Пауль Хиндемит, Игорь Стравинский, Бела Барток, Ханс Вернер Хенце, Карл Орф и многие другие. Попутно пробуждается интерес к исполнению старинной музыки в стилистике и на инструментарии эпохи.

Что же происходит у нас на родине? За слушание Стравинского или чтение его партитур можно расстаться с консерваторией. Целый ряд композиторов, не будучи формально запрещенными, не могут выйти своими сочинениями на широкую публику. Наша эстрада кормит публику талантливыми исполнениями малоинтересных однодневок, а промышленность готовится к переходу на стандарт долгоиграния.

К концу пятидесятых годов стереофоническая запись из новинки превратилась в норму звукозаписи. В Советском Союзе тоже выпущено несколько стереопластинок. Как всегда, качество более привычного моноварианта на голову выше, чем у технической новинки.

Музыка через границу

Советская публика охвачена магнитофонным бумом. На катушке ленты тип-6, одолженной у друга, можно услышать популярное новье, приходящее с запада. С выходом на мировую арену «Биттлз», «Роллинг Стоунз» и других групп, произведших переворот в массовом сознании, на наших толчках появляются фирменные диски – одновременно с жульем, пытающимся «нагреть» покупателя модных новинок. Подавляющее большинство наших сограждан слышит на магнитной ленте ужасающего качества жуткую пятую производную от диска неизвестного происхождения. На Западе диски «Биттлз» продаются небывалыми тиражами, у нас хождение оригинала в массы заменено тиражами катушек магнитной пленки.

Советская цензура не дремлет: на обозначившийся отток наших музыкантов «за бугор» фирма «Мелодия» отвечает изъятием пластинок из активного списка. Для отдельных случаев находятся оригинальные решения: записи руководимого прекрасным альтистом Рудольфом Баршаем Московского камерного оркестра теперь издаются без упоминания дирижера. То же случается с записями ансамбля «Мадригал» и с записями Квартета им. Бородина, каковой в одночасье покинули его скрипачи Ростислав Дубинский и Ярослав Александров.

Случай Ростроповича-Вишневской вызывает повсеместное изъятие и размагнитку их фонограмм в хранилищах советского радио. Чуть позже та же история повторится с записями Кирилла Кондрашина. Многие наши музыканты пребывают в статусе невыездных (среди них до 1960 г. числился и великий Святослав Рихтер).

Диски самых популярных западных рок-групп доходят до советской публики главным образом в виде индийских, югославских и восточно-немецких переизданий, но в то же время тонкой струйкой из-за железного занавеса просачиваются оригиналы. И, надо признать, количество дисков с записями классической музыки существенно отстает от сиюминутно модных властителей дум советской молодежи. Попытки идеологического воздействия на сознание масс и погромные рецензии в отечественной прессе вызывают эффект, обратный желаемому идеологами победившего невесть кого социализма.

К началу 80-х годов идеологическая цензура настолько ослабела, что в запись пошли крамольные опусы московской композиторской троицы Шнитке – Денисов - Губайдулина. Киевский Квартет им. Лысенко записывает тогда еще единственный струнный квартет Валентина Сильвестрова. Но до настоящей вседозволенности еще далеко.

Истосковавшуюся по «буржуйской» попсе отечественную публику кормят антимузыкальными отбросами вроде Грега Бонэма и дуэта «Липс», невесть где найденными «Доули фэмили» и им подобными чудесами. Народ отвечает на эту вспышку безумия неадекватно: молодежь, рискуя жизнью, рвется в концертные залы по пожарным лестницам, через подвалы и чердаки, окна туалетов. И это притом, что у нас есть что слушать – хотя бы тех же «Песняров» с их неповторимой индивидуальностью, трагически погибшего Яремчука, да мало ли кого еще.

Цифровая цивилизация

Мир готовится к переходу на цифровую звукозапись. Фирмы Sony и Philips совместно разрабатывают стандарт компакт-диска, получивший название «Красной книги». Советский обыватель пересказывает небылицы о том, что и как именно записано на пластинке с загадочным клеймом «цифровая запись» и почему эта пластинка не может быть воспроизведена на нормальной аналоговой «вертушке».

Многим из слушателей и коллекционеров памятны гастроли Владимира Горовица в Москве, состоявшиеся в 1986 году. В наших магазинах появилась выпущенная Deutsche Grammophon'ом пластинка Horowitz in Moscow, на которой было зафиксировано то памятное выступление легендарного пианиста. К этому времени продажа компакт-дисков составляла более 60% от общего объема продаж немецкой фирмы.

Вскоре и мы приобщились к благам цифровой цивилизации, правда, сначала на прилавки советских магазинов легли компакты фирмы Supraphon по немыслимой цене 20 рублей за штуку, дублирующие виниловые блины. Новые носители пока еще не на чем было проигрывать, но обновка берется на вырост. Вскоре появятся и первые советские CD, поначалу тиражировавшиеся в Швеции и США.

Перестройка надолго отбросила нас назад: пустые прилавки магазинов, снижение реального жизненного уровня – и все это на фоне волною хлынувших на наш рынок западных изданий. Серьезного уровня розничной торговли зарубежным товаром создать не удается (ее нет и поныне), но за деньги можно достать практически все. Только этих самых денег становится все меньше, появляются какие-то непонятные антимосковские купоны, а затем и купоно-карбованцы, сравнительно недавно сменившиеся национальной украинской валютой.

Мало-помалу мы докатились до современного состояния, когда «пэрэсичный громадянын» может запросто купить в любом заграничном магазине вожделенный диск, оплатить покупку кредитной картой – остается думать, на чем же ему слушать этот подарок судьбы. У нас создана дистрибьюторская и розничная торговая сеть, но стоит вам заговорить о товаре, не лежащем на прилавке, вы наверняка услышите волшебное словосочетание «под заказ». При этом можете быть спокойны: вероятность того, что никто не намерен его выполнять, весьма велика.

Бойкие аудиопираты, выпускающие силами своих лейблов чужое добро, после первых робких попыток воздействия на наших законодателей международного жандармско-надзирательного органа IFPI имели всех в виду. Во все места имели. Своя копейка как-никак дороже имиджа государства. До недавнего времени они господствовали на рынке СНГ почти безраздельно. Нынешние правители государства, кажется, повели кампанию по воспитанию потребителя и производителя с чистой совестью. Бывает. Как говорится, блажен, кто верует.

Пока что прогрессивная молодежь все равно слушает MP3, тащась от жмаканого формата, не снимая дискмен с пояса и лопухи с ушей, рискуя при этом оглохнуть. Музыкальные файлы копируют друг у друга или скачивают из Интернета. Как говорится, Napster forever! Peer-to-peer живет и побеждает. Только тема авторского права в звукозаписи слишком объемна и серьезна, чтобы говорить об этом в двух фразах.

Те же, кто может смело тратить деньги, не рискуя, что покупка нового Bentley или Audio Note Gakuon + Wilson WAMM разорит все его семейство, уверенно переходят к покупке коллекционного винила и шеллака. И только самые отчаянные головы, доверяющие мнениям аудиогуру больше, чем собственным ушам, тащат домой аудиофильные блины тяжелого винила долларов этак по 30-80 за штуку и не отказывают в получении того удовольствия, которое им гарантируют авторы толстых журналов.

Но об этом – в следующей публикации. Как, впрочем, и о роли и перспективах музыкальных коллекций у нас и за границей, о проблемах реставрации и сохранения сокровищ записанного звука, о достижениях реальных и мнимых и о несомненных и горестных потерях на тернистом пути современной звукозаписи.