Министр финансов Марченко: бизнес должен понимать, что он работает в стране, которая ведет войну, и чтобы страна ее выиграла, он обязан платить налоги

11 минут
42,6 т.
Министр финансов Марченко: бизнес должен понимать, что он работает в стране, которая ведет войну, и чтобы страна ее выиграла, он обязан платить налоги

Как Украине выжить в условиях войны с Россией? Насколько активно помогает нам Запад? Как наполнять казну, когда бизнес – парализован? Должны ли бизнесмены платить налоги в военное время? Беженцы и внутренние переселенцы: как государство будет заботиться о 10 миллионах граждан, вынужденных сорваться с места? И получит ли Украина замороженные резервы российского Центробанка в качестве репараций?

Об этом в моей авторской программе "Орестократия" рассказал министр финансов Украины Сергей Марченко.

"Наиболее приемлемый сценарий – чтобы мы как можно быстрее выиграли"

– Сегодня у нас в студии человек, который точно знает, что происходит в стране с финансами, что будет с гривней, и вообще, как мы проживем этот бюджетный год. Это министр финансов Сергей Марченко. Приветствую, Сергей!

– Добрый день!

– У нас идет война, и больше всего мы рассчитываем на западную помощь. Вы можете конкретизировать: какие средства Украина ожидает, от кого и когда?

Видео дня

– Сейчас мы ведем переговоры об около 8 млрд евро – это и кредиты, и грантовая помощь. В государственный бюджет уже поступили 3 млрд евро. Это, в частности, средства от Международного валютного фонда (1,4 млрд евро), финансовая помощь от Евросоюза (600 млн евро), кредитные линии Всемирного банка, Европейского инвестиционного банка, правительства Французской Республики (300 млн евро) – целый список проектов и доноров. В первые дни после начала войны правительство Италии перечислило нам 110 млн евро.

Это сейчас основная работа, которой мы занимаемся. Больше времени уделяем именно гарантированию обеспечения средств, необходимых для финансирования дефицита бюджета.

– Значит, мы получили сумму около 3 млрд евро – и примерно такую же ожидаем в ближайшее время, правильно?

– Да, в переговорах речь идет о 8 млрд евро, 3,3 из них мы уже получили.

– Понятно. Какова судьба грантов, а какова – возвратных средств?

– Гранты – до 10%, не больше.

– Значит, европейцы не очень разгоняются нам помогать… А кредитные средства, они под условный процент – я правильно понимаю?

– Это долгосрочные кредиты – обычно не более 15 лет. И до 1 %.

– А ваши ожидания? Какую сумму вы хотели бы, хотя бы кредитных средств, получить до конца года?

– Мы сейчас планируем на короткий период времени – месяц, два, три. На квартал фактически, поскольку все зависит от того, как долго будет длиться война. Поэтому, конечно, для нас наиболее приемлемый сценарий – чтобы мы как можно быстрее выиграли. Тогда до конца года нам будет в принципе понятно, как мы финансируем дефицит бюджета. Но мы готовы к вызовам, будем действовать в зависимости от обстоятельств.

– А "быстрее всего" – это о каком времени идет речь: месяц, полгода?

– Смотрите, нам желательно, чтобы они сдались завтра, покинули территорию Украины…

– …вы Минфин – вы всегда просчитываете скептический сценарий – это известная привычка Министерства финансов…

– Я не военный. Сейчас такая ситуация, когда военный бюджет – в приоритете, поэтому мы все это обеспечиваем. И нам необходимо и целесообразно, чтобы война закончилась как можно скорее – это понятно и логично, с любых точек зрения. Какой сценарий будет – зависит не от нас. К сожалению.

– Вы говорите о понимании того, как будете финансировать дефицит бюджета. Имеете в виду грантовые средства и те средства, которые поступают в госбюджет, правильно?

– Да, да. И это внутреннее размещение, в частности, военных облигаций – один из наших приоритетных проектов. Мы готовим промокампанию военных облигаций и призываем все небезразличные СМИ максимально распространять информацию о военных облигациях и агитировать граждан и бизнес инвестировать в них – чтобы мы могли спокойно финансировать дефицит бюджета.

– А вы можете подробнее рассказать – какие средства привлечены, какие суммы вы хотели бы привлечь, под какие условия? И вообще, какие ожидания? Какая программа максимум – сколько средств вы хотели бы привлечь с помощью военных облигаций?

Сколько денег поступило в госказну Украины в марте и апреле 2022-го? Повлияла ли ситуация в Буче на позицию западных лидеров и их готовность нам помогать? Далее – в "Орестократии":

"От таможни мы получаем только 20% довоенных поступлений"

– Скажите, пожалуйста, как изменилась структура поступлений в бюджет? Раньше были базовые налоги: НДС, НДФЛ, налог на прибыль, если не ошибаюсь… Три-четыре налога, таможенная пошлина. Как сейчас наполняется бюджет, за счет чего?

– В сущности налоги не изменились. Правда, от таможни мы получаем всего 20% довоенных поступлений. Так было в марте – и такую же ситуацию видим в апреле. Это связано с тем, что работает только западный участок границы. Восточный, южный и северный не работают в том режиме, который был до войны.

– Разумеется. Есть еще паралич бизнеса. Ожидаете ли вы, что бизнес проснется в ближайшее время – и адаптируется к условиям войны?

– Бизнес уже приспосабливается, постепенно. Были решения, которые позволили ему спокойнее принять новые условия. Поэтому в некоторых областях (сфере услуг, например) там, где не ведутся боевые действия, люди уже выходят на работу, работают, бизнес создает добавленную стоимость, рабочие места и платит налоги. Но опять же, по сравнению с довоенным периодом, у нас проседание до 50% – в налоговой сфере, в таможенной. Вот что мы имеем сегодня.

– Ну, либерализация налоговой системы тоже, пожалуй, приведет к тому, что больше денег появится у бизнеса и меньше – в казне…

– …есть такое. Это философский вопрос – я предпочитаю иметь собственное мнение на этот счет.

– Вот, собственно, по этому поводу я и хотел вас задеть. Понимаю, что Минфин – консервативное ведомство и часто выступает против либерализации налогов. Но, как я понимаю, есть два сценария. Один сценарий – что война будет долгой и бизнес должен выжить, платить зарплаты работникам, второй – что война будет короткой и мы не должны расшатывать налоговую дисциплину, налоги должны быть либо на этом уровне, либо даже немного выше. Вы сторонник какой системы?

– Я бы не связывал военное время и налоговую систему. Я противник того, чтобы менять налоговую и таможенную системы во время войны, это не то, что я считаю правильным. Да, есть потребность в поддержке определенных секторов, в кредитной поддержке – и мы это делаем. Но радикальные изменения в системе налогов создадут больше трудностей, чем реальных достижений. Многие дельцы пользуются этим. Бизнес должен понимать, что он работает в стране, которая ведет войну, и чтобы страна могла эту войну выиграть, он обязан платить налоги.

Что делать бизнесу, который не может работать из-за военных действий? Ответ министра финансов – в "Орестократии":

– Для нас актуальна тема внутренних переселенцев, людей, выехавших за границу, и вообще безработицы. Есть ли у вас общая картинка происходящего?

Как государство позаботится о 10 млн людей, которые были вынуждены покинуть свои дома и рабочие места? Об этом в "Орестократии":

– Всемирный банк опубликовал очень нелестный сценарий для ВВП в этом году – там вроде есть падение, 45%. Вы с этим согласитесь или нет?

– Примерно такие цифры мы и сами насчитали. Имею в виду Министерство финансов – по уплате налогов, Минэкономики – по потреблению электроэнергии. От 35 до 50% возможное падение экономики в нынешнем году – если брать годовую перспективу. Национальный банк озвучил 41%. То есть цифры примерно одинаковые, зависят от того, кто на какой базе считает.

– А в этой ситуации целесообразно, например, поговорить с нашими западными партнерами – и провести реструктуризацию внешнего долга? То есть мы не платим пять лет. Если я не ошибаюсь, в этом году нам нужно заплатить 5 млрд долларов – по внешнему долгу…

Сколько Украина потеряет, если обратится к западным партнерам с просьбой реструктурировать внешний долг? Далее в "Орестократии":

"Сейчас бюджет фактически работает на Министерство обороны"

– Про 15-й году спрошу – и так называемые ВВП-варранты госпожи Яресько. Очевидно, что после войны у нас будет развиваться экономика и будет расти ВВП, он точно превысит 4 %. Собираемся ли мы погасить эти так называемые варранты?

– У нас была по ним довоенная стратегия – мы понимаем, что это фактически гири… Или мина, которая неизвестно когда сработает. Мы выкупили к началу войны уже 20% варрантов – в собственность Министерства финансов. Конечно, это была среднесрочная стратегия, и мы планировали делать это постоянно – при наличии соответствующего ресурса. Сейчас будем смотреть, каким образом действовать, у нас есть возможности по активным операциям по государственному долгу. Правильная стратегия – это, конечно, максимально быстро выкупить эти бумаги, чтобы они не создавали никаких рисков в будущем.

– Сейчас, пожалуй, такой возможности нет...

– Это действительно так. И первая необходимость – выиграть войну. Сейчас бюджет фактически работает на Министерство обороны и другие министерства, связанные с безопасностью и обороной.

– Как планы относительно курса гривни? Понимаю, что этот вопрос больше к Нацбанку, но у вас есть свой взгляд на это. Вы сторонник того, чтобы немного девальвировать гривню, или рациональнее держать ее на одном уровне?

Почему министр финансов против укрепления гривни? Ответ – в "Орестократии":

– Верите ли вы в большой, масштабный "план Маршалла" для Украины?

– Верю, почему нет? Просто каждый закладывает в эту идею что-то свое… Сейчас это называется не "план Маршалла" – есть название U24 Recovery Fund.

В чем суть этого проекта и "почему план Маршалла" – это не только о денежных средствах? Смотрите в "Орестократии":

– О замороженных активах Центробанка РФ спрошу. Вы представляете, как Украина может получить их? Ибо в вашем правительстве все достаточно оптимистично настроены на использование этих средств в качестве репараций, кроме одного министра – юстиции.

– Я здесь могу быть с ним солидарен, потому что всегда скептически отношусь к вещам, имеющим политико-юридическую плоскость. В некоторых странах это может быть политическое решение, и мы рассчитываем, что оно будет принято, а в некоторых случаях юридическая история довольно сложная. Я понимаю Малюська: объективно нет такой юрисдикции, где мы пошли в суд, подали иск против Российской Федерации и сказали: "Верните нам то, что вы разрушили!".

Отдаст ли Россия свыше 300 млрд долл. добровольно? Мнение министра финансов можно услышать в "Орестократии":

"Ты должен спокойно и взвешенно принимать решения на своем уровне. В тех условиях, которые есть"

– Какой день или какое решение в течение этого времени было для вас самым сложным? За более чем 50 дней войны?

– Правительственное решение вообще?

– Да, правительственное.

– (Пауза). Наверняка те решения, которые касались непосредственно сферы налогообложения, таможенного дела…

– …а в личном плане?

– (задумался). Опять же, если ты человек, подлежащий определенной отчетности, ты понимаешь: сегодня вроде как работаешь, а завтра – война… Возможно, придется принимать решения без инструкции. Что делать с людьми, какие давать месседжи, как обеспечить необходимую инфраструктуру? Ты действуешь как министр, госслужащий, иногда рассчитываешь на способность людей самостоятельно решать, иногда приходится принимать решения за кого-то еще… И при этом ты думаешь о том, что ты не один, у тебя есть семья. И министр финансов Марченко – это одна история, а другая – что ты отец, муж, ты должен позаботиться о том, что семья будет делать в тот период времени, пока ты будешь работать. С какими-то ограничениями, в непростых условиях… Не буду подробно рассказывать, с чем это связано, но речь о первых днях войны – когда ты обязан работать 24/7, времени нет ни на что, принимать решения приходится с колес, потому что нас к такому никто не готовил. Еще и о семье нужно было думать: что будет с ними? Это было нелегко.

– Семья в период войны – очень личная тема, не буду больше вмешиваться. Спрошу так: как вам сиделось в Кабмине на второй-третий день войны, когда высок был риск оккупации Киева? И сколько людей было в министерстве?

– Было принято решение о том, как обезопасить членов правительства. Не буду это комментировать, но в принципе я чувствовал себя в безопасности.

– А мнения какие были?

– Разные! Ключевое: ты должен спокойно и – подчеркиваю – взвешенно принимать решения на своем уровне. В тех условиях, которые есть. Не было паники, желания сделать что-нибудь не совсем адекватное. Скорее, наоборот: спокойствие и понимание, что от того, насколько адекватными будут решения правительства, многое зависит.

Период, который определяет больше, лакмус, – это первые две недели. Они показывают, кто способен действовать, кто как проявляет себя в критической ситуации. Многие проявили себя не совсем адекватно.

– Собственно хотел спросить: много ли было трусов или людей, которые пытались делать глупости?

– С трусами здесь такой вопрос, не мне оценивать. А что касается глупостей… Те лица, которые несут ответственность, обычно не делают глупостей. Делает тот, кому нечего терять и ответственности никакой.

– Я просто сожалею, что вы даете более пессимистическое интервью, чем военные. Желаю вам более радостного настроения – чтобы мы записали оптимистическое интервью с конкретными цифрами, миллиардами, которые будем получать помесячно…

– Спасибо (улыбается). А по поводу военных так скажу: у них все просто. Есть черное и белое. Есть враг, которого нужно уничтожать. С точки зрения ментальных колебаний – у них нет нюансов. А у гражданских такие нюансы есть. Есть черное, белое и серенькое. И здесь кто-то в условиях войны придумал не совсем логичную и понятную тебе схему: как так можно? У нас не всегда о черном и белом речь. Военные могут шутить, потому что у них все понятно. Я не умаляю их роли, просто говорю о том, что в гражданской жизни картинка ярче. Поэтому я такой, какой уж есть. (улыбается).