3 июня • обновлено в 07:45
МоваЯзык
Главная Блоги

/ Новости расследований

Тяжелых вывозили вертолетами, от плена спасали медсестры. Волонтер о страшной трагедии под Волновахой в 2014 году

  • 22 мая 2014 года на 10 блокпост под Волновахой, который удерживали бойцы 51 бригады, напали боевики Игоря Безлера

  • В результате утреннего налета 17 военнослужащих 51 ОМБр погибли

  • Расстрелу блокпоста предшествовали несколько суток пикетирования местными жителями, которые передавали информацию боевикам

  • Впоследствии в трагедии пытались обвинить самих военных, которые якобы были слишком беспечны. Бригада через несколько месяцев была расформирована

105.8т
Читать материал на украинском

Около 4 утра 22 мая 2014 года на 10 блокпост, который удерживали бойцы 51 ОМБр, напали боевики под руководством главаря Игоря Безлера. Воспользовавшись фактором внезапности и тем, что украинские военнослужащие приняли нападавших за местных жителей, террористы расстреляли блокпост. Из 55 военных, которые тогда были на "десятке", погибли 17 военнослужащих, включая командира батальона, майора Леонида Полинкевича. Несколько десятков воинов получили ранения различной тяжести...

На тот момент потери, которые понесла Украина под поселком Благодатное неподалеку от Волновахи, были самыми большими за всю историю нашего молодого независимого государства.

О страшных подробностях кровавого утра 22 мая, а также обстоятельствах, предшествовавшие нападению Безлера и том, что происходило после расстрела, вспоминает волонтер с Волыни Константин Зинкевич.

Далее – прямая речь.

"С самого утра интернет был переполнен сообщениями: расстрелян блокпост, есть убитые"

Помню ли день, когда расстреляли 10 блокпост? Очень четко помню. Но говорить, что это был расстрел – наверное, неправильно. Ребята отстреливались. Хотя часто об этом забывают упомянуть.

...В тот день с самого утра интернет был переполнен страшными сообщениями: под Волновахой расстрелян блокпост, есть убитые. Никто еще не знал толком, что случилось, сколько ребят погибло... Помню, долго не мог прийти в себя... Не мог даже заставить себя позвонить комбригу пятьдесят первой, Владимиру Яцкиву. Потому что ничем не мог ему помочь, не знал как...

Из ступора меня вывел звонок Наташи Поповой (волонтера. – Ред.). Она попросила выяснить у комбрига, не нужны ли там реанимационные бригады: в Киеве нашлись бизнесмены, которые готовы были помочь их отправить и снарядить два вертолета, чтобы забрать раненых. А на связи с Яцкивом на тот момент был только я.

Тогда я ему позвонил. Спросил, нужны вертолеты – комбриг ответил, что очень нужны. По тому, как он ответил, я понял спустя несколько часов после того, что произошло, он не получал таких предложений ни от армии, ни от руководства МОУ, ни от авиации... При том, что раненых ребят свозили в Волноваху – в больницу, которая полностью контролировалась казачками. Мы потом узнали, что они собирались наших ребят оттуда вывезти силой...

"От плена ребят спасли местные медсестры"

На вертолетах тогда удалось забрать тех ребят, у кого ранения были тяжелее. Всех - не смогли. Нетранспортабельные и те, у кого ранения были легче, остались в Волновахе.

И за этими легкими ранеными пришли казачки, чтобы забрать их в плен.

Спасли ребят медсестры. У кого-то из раненых они взяли мой телефон, звонили – и просили: приезжайте, заберите оставшихся, спасите от плена.

Чтобы выиграть время, эти медсестры легкораненых выдали за тяжелых. Перебинтовали, поставили ребятам капельницы – и убедили казачков, что они нетранспортабельны. Те женщины выиграли для нас немного времени. А кому-то из ребят точно спасли жизнь. Я так и не узнал имен тех медсестер, которые мне звонили. Но до сих пор им благодарен. Благодаря им, военные из 51 бригады успели вывезти побратимов.

"Последний погибший Михаил Рыбак умер от ран в Одессе в октябре 2014-го"

Ребят тогда развезли по разным госпиталям. Кого в Харьков, кого в Днепр, кого в Одессу... Мы пытались помочь родственникам найти своих родных. И я, на свой страх и риск, понимая, что меня за это могут привлечь к ответственности, выложил в Фейсбуке списки убитых и раненых, информацию, где их искать...

Мне начали звонить родственники раненых. Сначала – чтобы найти, куда увезли их родных. Затем – в поисках контактов врачей, c просьбами помочь с лечением... За сутки могло быть до 200 звонков. Я не мог выключить на ночь телефон. Понимая: а что, если я для той убитой горем мамы – последняя соломинка? Понимал: семьям нужна информация, источником которой армия, ограниченная уставом и унаследованным от советской армии несовершенством, стать не может.

Помню, как мне впервые позвонил отец Михаила Рыбака. Было что-то около 10 вечера. Сказал: мне дали номер телефона, заверили, что вы знаете, где мой сын... Ему кто-то сказал, что его ребенок – в Днепропетровске. И отец через всю Украину поехал искать сына. Звонил с поезда, когда подъезжал к Днепропетровску... Я ему рассказал тогда, что в Днепре Михаила нет, что его увезли в Одессу, что врачи делают все возможное...

До сих пор помню, как он плакал. Тот несчастный отец поехал таки в Одессу. Михаил был в коме. У него была какая-то тяжелая черепно-мозговая офтальмологическая неврологическая травма. Его вытаскивали почти полгода. Но 14 октября Михаил умер. Он стал последним погибшим после нападения 22 мая.

"На месте блокпоста всегда свежие цветы"

Через год мы сделали памятную плиту. Ту самую, которая сейчас стоит на месте расстрела. На гранитных карьерах – не помню уж, в Ривненской или в Житомирской области – нам ее изготовили бесплатно. Зная, для чего она нам нужна. Мы взяли в военкомате список, чтобы не ошибиться ни единой буквой в фамилиях погибших ребят – и выгравировали их.

Но мне все что-то не давало покоя. И я никак не мог понять – что. За день до выезда я говорю ребятам: а давайте-ка сверим фамилии на плите с нашими списками, теми самыми, которые я в свое время публиковал. Когда начали сверять – оказалось, что в предоставленном нам военкоматом списке нет того парня, Михаила Рыбака, который умер в Одессе. При этом и в списке военкомата, и в нашем было по 17 фамилий...

Если вы посмотрите на плиту – увидите: последняя строка там отличается от остальных. Это потому, что Михаила Рыбака мы добавляли уже здесь, во Владимире-Волынском. Заехали к ребятам, которые делают памятники – и они в срочном порядке дописали его фамилию максимально похожим, но все же отличным от первоначального шрифтом.

Трое наших ребят взяли свой цемент, лопаты, инструменты – и поехали. Нас отговаривали здесь. Говорили: куда вы едете? Там другой район, другая область, там – свои правила, документы. Мы отвечали: у нас есть уверенность, что так надо делать. Если местные власти будут против – поломают. Если согласны – сделают документы.

Так и произошло - по-волонтерски. Когда ребята приехали туда и заехали в местную райгосадминистрацию попросить песка – их встретили с радостью. Им подвезли песок, всячески помогали. И наши ребята установили ту плиту. Она стоит на месте расстрелянного блокпоста до сих пор. Возле нее проходят торжественные мероприятия. Я часто вижу, что ее фотографируют разные люди. И каждый раз возле нее – разные цветы. Значит, люди приходят. Значит, помнят...

История Любомира Кузьмина – "лишнего" погибшего

После нападения на блокпост 22 мая погибли 17 воинов. Но на мемориальной плите – 18 фамилий. И мы начали искать: откуда взялась лишняя фамилия в списке, который дал нам военкомат?

И мы его нашли.

Любомир Кузьмин. Он погиб 23 мая 2014-го. Но не под Волновахой, а совсем в другом месте. Он был расстрелян своими. И чтобы скрыть это, его приписали к погибшим на 10 блокпосту.

Любомира Кузьмина убило полное отсутствие коммуникации между военными подразделениями, которая в то время была просто катастрофической. В тот день в 51 бригаду ехал какой-то полковник из ОК "Юг". Он добрался до блокпоста, на котором стояли ребята из одного только-только созданных добробатов – кажется, это был батальон "Днепр". Этот полковник тогда вышел на связь с 51 бригадой и распорядился, чтобы за ним выслали машину. Когда его спросили о пароле – отмахнулся: какой пароль, мол? Вы меня сразу увидите, и я вас увижу.

За ним выслали "таблетку". В ней ехали человек 7 или 9. Я нескольких из них хорошо знаю. За рулем был этот парень, Кузьмин. Говорят, он очень не хотел ехать...

А на тот момент ребята с добробата получили ориентировки, что где-то неподалеку в полях сепары гоняют на "таблетке". И вот они видят, как на горизонте появляется "таблетка", которая едет к ним по дуге. Как мне рассказывали, где-то 100 м в радиусе такая дуга... А ребята в "таблетке" видят перед собой блокпост, возле которого стоит синий КаМаЗ – и вспоминают о ориентировке по поводу сепаров на таком КАМАЗе. Они решают, что нарвались на сепарский блокпост, притормаживают – и, не доезжая метров 100 до блокпоста, на котором стоял и махал им рукой тот полковник – разворачиваются...

Ребята на блокпосту, увидев это, решили, что перед ними точно сепары – и открыли огонь...

Машину изрешетили полностью. Водитель погиб сразу. Остальных спасло то, что они попадали на пол машины, а потом выскочили – и побежали по полю с подсолнухами...

Когда узнали, что случилось на самом деле, едва не разорвали того полковника. Но эмоции эмоциями – а в документах эта история никак не отразилась. Ни одно из ранений, которые получили ребята из "таблетки" в тот день, нигде не было зафиксировано.

А вот труп – не спрячешь. И порой мне кажется, что и тела ребят из 10 блокпоста домой везли так долго, целую неделю, только лишь потому, что думали, что делать с Кузьминым. Не исключено, что это промедление нужно было для того, чтобы решить, как снять вину с нерадивых военных командиров – и дописать парня к потерям под Волновахой.

Так Любомир Кузьмин оказался на памятной плите. Но я не чувствую никакой вины из-за того, что его фамилия туда попала. Наоборот. Человек погиб, уйдя защищать Украину. И он заслуживает почета и уважения – при каких бы обстоятельствах не настигла его смерть.

Накануне нападения

Нападение на 10 блокпост не было спонтанным. Оно было спланировано и выполнено группой Безлера. Об этом сообщали СМИ. Об этом на камеру говорил сам Бес.

Об этом я слышал от бывшего военного, который был у Безлера в плену – и тогда, в конце мая, сидел в комнате, смежной с той, где планировалось нападение. Я с этим парнем разговаривал года через два после случившегося – и он рассказывал, что это нападение тщательно готовилось.

А наши... На самом деле, тогда никто в Украине до конца не понимал, что это – война. Что – по-настоящему. Это осознание пришло позже. В том числе, после событий 22 мая. Хотя те, кто не заметил войну тогда, не замечают ее до сих пор.

На месте пятьдесят первой могла быть любая бригада. Говорю это, потому что слишком много встречал пренебрежительных отзывов: а, они алкоголики, они напились, они приехали, как на пикник... Нет. Все были окопаны. Снайперы были выставлены далеко в своих секретах. Другое дело, что сепары это все видели. Что они четко знали, где кто окопался, потому что наблюдали за ними.

Нападению на блокпост предшествовали несколько дней "качелей". Там постоянно была куча местных. Они перекрывали дорогу нашим военным. Они кричали им в лицо "зачем вы сюда приперлись, бандеровцы?". Женщин, детей выводили, "плакальщиц"...

Местные лезли на БТРы. Не давали хлопцам разгрузить бетонные блоки. Мешали им окапываться. Предлагали водку. Наши от "угощений" отказывались, но те возле них сидели и бухали на обочине. Позже будут говорить, что это военные пьянствовали. Нет. Выпивали там местные.

Комбриг Яцкив как-то показывал мне две телеграммы, которые он отправлял тогдашнему командующему сухопутными войсками генералу Анатолию Пушнякову. В первой он просил разрешения сместить на 700-1000 м блокпост. Там, где он был установлен, этот блокпост просто не выполнял своего назначения – не перекрывал дорогу, которую должен был перекрыть, к тому же, его легко было объехать полями. Генерал ответил – нет. Только там, где он точку на карте поставил.

Вторую телеграмму комбриг отправлял буквально накануне нападения. Когда местные начали лезть на нашу броню, руками трогать оружие, требовать "отстегните магазины от автоматов"... В той телеграмме Яцкив просил дать разрешение на применение оружия и разъяснить алгоритм поведения в такой ситуации. В ответ генерал посоветовал ему "читать устав караульной службы"...

А тем временем ситуация становилась еще напряженнее. Когда толпы местных безвылазно находились на том блокпосту уже третий или четвертый день подряд, на "десятку" приехали начальник штаба, первый заместитель комбрига Николай Андрощук, начальник разведки Владимир Атаманчук, подполковник СБУ Юрий Хаминич, который числился в штабе бригады, представители контрразведки... Там собралось руководство бригады – для усиления, контроля и оценки ситуации. Потому что все, кто был тогда на месте, понимали: происходит что-то нездоровое. А от генерала и командования понимания они не видели. Поэтому вынуждены были делать что-то сами. Для того, чтобы понять, что делать – они все и собрались на "десятке"...

Качали местные. Не давали ребятам ничего сделать. А раз или два в день там появлялся местный военный комиссар, из Волновахи. Он фактически руководил всем. Когда вечерело, он назначал "старшего", обещал утром приехать снова... Тот человек потом пошел на повышение, сейчас руководит одним из областных военкоматов. И роль этого комиссара до сих пор не изучена и не оценена. Хотя это стоило бы сделать. Потому что если ты назначаешь "старшего", местные сидят под его наблюдением всю ночь, а за 20 минут перед расстрелом все собирают вещи и уходят, это наталкивает на подозрение, что все – в теме.

О памяти

Я их помню. Помню Колю Бондарука из села Заречье – здесь, рядом с Владимиром-Волынским родился и жил.

Он работал в районе электросетей в Волыньоблэнерго. Когда ушел на войну, его сотрудники собрали деньги ему на бронежилет. За пару дней до того привезли мне эти деньги – мы как раз собирались закупку делать... В тот день, когда все произошло, я еще не знал, сколько ребят погибло, кто именно погиб. И тут мне звонят оттуда и говорят: Костя, мы приедем забрать деньги на броник. Я еще переспросил – что, сами купили? А мне говорят: да нет... Не нужен он больше... Тот броник просто не успел к Коле доехать...

Я хорошо знал Леню Полинкевича. С 16 марта, до их выхода из Владимира, а затем – еще на ривненском полигоне, мы с ним много общались.

Я нашел для них в селе Копачовка Рожнищенського района очень классного мастера по БМП. Отставной старшина, дядя Толик. Он пришел – и ребятам 39 БМПшок отремонтировал...

Мы тогда каждую ночь заседали, определялись, что будем делать на следующий день. Надо было делать буквально все.

Последний раз я Леню Полинкевича видел за пару дней до его гибели. Мы ездили в 51-ую туда, на восток. И он подходил ко мне, хотел из собственной зарплаты заплатить за одну из раций, которые мы им до того купили. Ее боец потерял...

За эту войну где-то человек 20 моих знакомых погибло. Не только из 51-й бригады. И после Волновахи я заставляю себя не сближаться психологически с солдатами. Потому что это очень больно – терять друзей.

Трагедия "десятки" - следствие неумелой организации и "совка" в армии

В интернете есть видео, где наши ребята толкают ЗИЛ и прячутся за ним. Это видео снято уже после утреннего нападения, когда на помощь прилетели наши вертолеты и, не разобравшись, увидев, что у блокпоста стоят две инкассаторские машины (на которых приехали боевики и которые наши ребята таки подбили) – открыли по ним огонь. Именно поэтому бойцы на том видео не отвечают на обстрел, а просто затаились. Зная, что это – свои. В результате того "дружественного огня" были раненые. Но эти ранения нигде не зафиксированы. Мы же не можем портить документы...

И это, и сама трагедия на 10 блокпосту – это все следствие неумелой организации. Отголосок того, что было в армии в советские времена и в годы независимости. И вины Яцкива в этом нет. Ни одна мама или отец погибшего не обвиняли комбрига в убийстве своего ребенка...

Когда с Донбасса сюда отправляли гробы транспортным самолетом, на полигон в Ривне, где ждали родители погибших – в самолете был только Яцкив. И все. Больше никого из высшего руководства не было. Прислали только какого-то генерала-пожарного – погоны засветить... Комбригу, который только что потерял так много бойцов, который десять дней не снимал сапог и почти не спал, лететь приказал командующий. Видимо, думал, что его матери разорвут...

И Яцкив полетел. Когда сошел с самолета и шел по плацу – потерял сознание и упал. У него случился гипертонический криз.

...Я уверен: мы обязаны восстановить 51 бригаду в правах. Символично. Юридически. Во всех отношениях. Не зачеркнуть 14 ОМБр, которая появилась вместо нее – нет. 14 бригада – это уже отдельная боевая единица. Тем более, из пятьдесят первой там мало людей осталось... Но с пятьдесят первой поступили несправедливо. И тысячи ребят ждут, пока эта несправедливость будет исправлена. Пока 51-я, которую 3 августа 2014-го года на встрече с волонтерами первым назвал предателями тогдашний президент Порошенко – будет реабилитирована. Эти бойцы - не предатели, а чокнутые на всю голову (в хорошем смысле этого слова) патриоты, которые отчаянно и бесстрашно воевали.

И я уверен: рано или поздно мы добьемся восстановления доброго имени этого славного боевого подразделения.

Не пропусти молнию! Подписывайся на нас в Telegram

Читайте все новости по теме "Война на Донбассе" на OBOZREVATEL.

Коронавирус. Самое важное

  • УКРАИНА:

    Подтвержденные случаи: 24 340.

    Вылечились: 10078. Умерли: 727.

  • В мире заболели более 6,4 млн человек, погибли – 378 тысяч.

  • Ученые обнаружили опасное влияние лекарств от кашля – провоцирует развитие COVID-19.

  • В США начались испытания на людях препарата против коронавируса.

  • Как точно измерить температуру: врач из Китая назвал три главных правила.

Новости расследований

Топ-публикации

Топ-блоги