"Это было невыносимо!" Резонансный рассказ похищенного охранниками Семенченко АТОшника

29тЧитать новость на украинском

Добровольца батальона "Донбасс" Александра Калашника с позывным "Калаш" похитили в сентябре 2014 года. Он пробыл в плену три месяца: его морили голодом и пытали. По словам АТОшника, за преступлением стоит "свита" тогдашнего комбата, а ныне народного депутата от "Самопомочі" Семена Семенченко. А в конце ноября этого года полиция задержала некоторых фигурантов расследования, коими оказались бывшие бойцы "Донбасса", приближенные к скандальному нардепу.

В интервью "Обозревателю" Калашник рассказал шокирующие подробности своего похищения и много любопытной информации о Семенченко.

- Как вы себя чувствуете? Восстановились после плена?

- Нормально, слава Богу.

- Вам начали угрожать после ваших требований провести финансовый аудит фонда "Донбасс". Почему у вас возникли подозрения?

- Вообще я не имел отношения к финансовым потокам. Но летом решался вопрос предоставления благотворительному фонду батальона одного миллиона долларов. Надо было показать спонсорам, что мы серьезная структура. И я по приказу начальника штаба передал ему информацию о штатной структуре батальона.

Фото КП

А в начале сентября, после Иловайского котла, часть наших бойцов добралась до воинской части в Новых Петровцах: кто как мог, кто в чем был. Даже в тапочках и шортах приезжали. Так получилось, потому что их вещи остались на базе в Курахово, откуда их направили в Иловайск. Несколько бойцов обратились в благотворительный фонд с просьбой оказать им финансовую помощь на приобретение билетов домой. То есть речь шла о нескольких сотнях гривен, но им всем отказывали. Это меня шокировало.

Несколько бойцов обратились в благотворительный фонд с просьбой оказать им финансовую помощь на приобретение билетов домой. То есть речь шла о нескольких сотнях гривен, но им всем отказывали

- А чем объясняли отказ?

- Бойцы пересказывали мне очень пафосный ответ: "Уважаемые, вы не наемники, а добровольцы, вы сражаетесь не за зарплату, не за вознаграждение, поэтому деньги вам не дадим". Напомню, речь шла о нескольких сотнях гривен.

Услышав это, у меня волосы встали дыбом. И я обратился к руководству фонда, пытался объяснить, что людям не нужно вознаграждение, они просто нуждаются в поддержке, чтобы доехать домой.

Одним из бойцов был неоформленный грузин, он получил ранение в ногу – не очень тяжелое, но он хромал. Мужчина добился денег на билет, пригрозив, что поедет на Майдан, сядет там как нищий и напишет на картоне, что он раненый доброволец батальона "Донбасс", у которого нет средств, чтобы вернуться домой.

Эта ситуация не касалась меня непосредственно, но я не мог остаться в стороне. Поэтому перевел общение в более формальную плоскость, а именно прислал следующее смс: "Я как доброволец батальона инициирую аудит наличных и безналичных средств". После этого смс выдержал дипломатическую паузу – два рабочих дня. Ответа не получил, тогда прислал второе смс, напомнив о своем требовании. Опять подождал пару дней и 12 сентября направил третье смс с таким содержанием: "Если вы не реагируете на запрос одного добровольца, то я соберу сотню добровольцев, которые спросят у вас то же самое". У меня была простая идея: объехать больницы и собрать подписи раненых бойцов.

13 сентября в штаб приехали личные охранники Семенченко и начали мне угрожать. В процессе разговора они изменили тактику, предложив мне деньги. Разговор не сложился, и они уехали ни с чем.

- Сколько людей приезжало?

- Хорошо помню трех, но, возможно, их было четыре-пять.

- Задержанный Александр Новиков среди них был?

- Да, был. Я его знал с июня как заместителя Семенченко по вопросам безопасности. С ним приезжал и "Профессор" – боец, которого также взяли под стражу, но он уже внес залог и сейчас находится на свободе. То есть разговор 13 сентября закончился ничем, и на следующий день они же меня и похитили.

Задержание Новикова. Фото Цензор.нет

- Правильно ли я понимаю, вас похитили из воинской части? Разве не было надлежащей охраны?

- Нет, меня похитили возле воинской части.

- Расскажите подробнее о похищении.

- Я выезжал из воинской части. Проехал КПП и заметил машину, которая стояла на парковке, за пределами части. Поскольку я ехал на скорости, они не успели идентифицировать меня и связаться со второй машиной, которая ждала в лесу, и заблокировать мне дорогу. Получилось так, что оба авто остались позади меня.

На тот момент я уже понял, что это – прямая угроза и шансов оторваться нет. У меня – "Таврия", у них – джипы. Поэтому поехал на ближайшую заправку, надеясь, что попаду на камеры. Но они заблокировали меня на въезде в АЗС и вытащили из машины. Один из бойцов поехал на моей машине.

- Сколько человек участвовали в похищении?

- Восемь-девять.

- Они были без масок?

- Да, но лично на тот момент я знал только троих.

- Новиков, "Профессор"?

- Да, и еще один "деятель".

- Где вас держали? Какими были условия содержания?

- После АЗС мы съехали в посадку, где меня избили и основательно скрутили. Потом отвезли на первое место содержания – там я провел месяц. Условия содержания в этом месте можно приравнять к пыткам. Меня не так уж и много били, но я 30 дней провел, сидя на офисном стуле. Половину времени был к нему привязан. Само помещение – метр на метр. То есть ни лечь, ни пройтись, ни упасть со стула.

Меня не так уж и много били, но я 30 дней провел, сидя на офисном стуле. Половину времени был к нему привязан. Само помещение – метр на метр

- С вами вообще говорили? Чего они хотели?

- Они хотели, чтобы я взял на себя ответственность за слив списков батальона россиянам, которые разместили их в сети. Я вел эту базу, учитывал действующих бойцов, погибших, раненых, пропавших без вести.

- Доступ был только у вас?

- Нет. В начале сентября передал его представителю батальона, который вместо меня должен заниматься кадровым оформлением. Я оформлялся в воинскую часть №3027, и там у меня должны быть другие задачи. Боец, который должен занять мое место, был доверенным человеком Семенченко. Передал ему все дела, в частности базу.

Кстати, именно версию базы, которую я отдал помощнику Семенченко, и слили в интернет. В первой декаде сентября в ней значились 55-60 пропавших без вести человек. Но информация уточнялась, и на момент моего похищения эта цифра уменьшилась примерно до 40 человек. А в открытый доступ слили базу, где указано то же количество. В сентябре Семенченко наконец смог получить список, потому что раньше у него не было доступа.

- Семенченко вообще иногда называют рукой Кремля. Что думаете об этом?

- Я в этом абсолютно уверен. Еще до похищения считал, что Семенченко – предатель и негодяй. В частности, говорил об этом человеку, которому передавал дела. Тогда он меня не услышал. После избрания Семенченко нардепом он некоторое время был его помощником. Но в последнее время изменил свою позицию и признал, что Семенченко – преступник.

- Кого вы имеете в виду?

- Дмитрий Бабкин, позывной "Беня". Сейчас он непримиримый и в то же время конструктивный критик Семенченко.

Так вот, в плену они заставляли меня взять вину на себя. Сидя неделями круглосуточно на стуле (попробуйте не вставать с него хотя бы рабочий день!) без еды и часто без воды, я мог в любой момент позвать их и сказать: "Хорошо, ребята, я признаюсь, в чем хотите. Скажу, что и Кеннеди убил". Расчет был именно на это.

- Там вы провели месяц?

- Да, день в день. Это было на территории одной из баз батальона, что также связывает преступление с Семенченко. Не говоря уже о том, что меня удерживали его охранники. Это люди военные, дисциплинированные. Они бы ничего не сделали без его приказа.

- Куда вас перевезли? И почему?

- Могу только догадываться о причинах. Меня активно искали близкие, друзья. Уже в начале октября их поиски вылились в несколько телевизионных репортажей и публикаций в СМИ. Возможно, похитители решили, что меня опасно держать на базе батальона. Поэтому меня перевезли на новое место, это уже была зона АТО.

- Какие там были условия? Еды, воды хватало?

- Ну, там я уже мог лечь, поэтому можно сказать: прогресс. Представьте, что сидите на стуле час, день, неделю... Это невыносимо. Зато с питанием на новом месте стало хуже. За первый месяц на стуле мне дали 10-11 тарелок еды, а первые четыре дня вообще не кормили и воды не давали. Когда перевезли, стало немного хуже, потому что из еды было только печенье.

За первый месяц на стуле мне дали 10-11 тарелок еды, а первые четыре дня вообще не кормили и воды не давали. Когда перевезли, стало немного хуже, потому что из еды было только печенье

Но, начиная с ноября, условия содержания начали улучшаться. Думаю, это связано с тем, что я уже совсем нехорошо выглядел.

- Очень похудели?

- Взвеситься там не было возможности, но визуально килограммов на 12-15. Уже и двигаться толком не мог. Поэтому питание восстановили. У них был план по выходу из ситуации, но для его реализации я не должен был выглядеть человеком, которого морили голодом.

- Думаете, в итоге вас хотели убить?

- Да. У них не было других вариантов – я бы не молчал. Поэтому они сделали со мной постановочное фото: застрелили косулю в лесу, приволокли ее к домику, где меня держали, заставили сесть рядом, будто я возле трофея. Хотя на фото видно, что я в тех же черных кроссовках, фигурировавших в ориентировке на мой розыск. К тому же, это летняя обувь, а тогда было начало ноября, зона АТО – те кроссовки и полкилометра бы не выдержали. Так они и порвались, когда я оттуда выходил пешком после освобождения – остались в том болоте. Кроме этого, на фото под косулей видна тротуарная плитка – какой же охотник будет делать фото не на месте, где собственноручно поймал добычу?

Как я узнал после освобождения, параллельно обо мне начали распространять слухи: будто я предатель, дезертир, сепар. Потом говорили, что я пью водку в "ДНР" и хожу на охоту. В подтверждение этого сделали фото с косулей.

Если бы я остался жив, то, конечно, объяснил бы, что вместо охоты сидел в плену. Очевидный выход для них: пристрелить меня и выдать все за несчастный случай на охоте или нечто подобное.

- Как вас все же освободили? Как нашли?

- Пока не могу рассказать все детали. Все же следствие продолжается, и это будет неправильно. То, что могу сообщить: сотрудники киевской и донецкой областных милиций, а также бойцы батальона "Азов" приехали на место, где меня содержали. Их было визуально человек 30-50.

Один из правоохранителей, сейчас глава Национальной полиции Сергей Князев, вошел в домик с тремя-четырьмя бойцами батальона "Азов" и двумя сотрудниками МВД. Он поступил мудро, и я благодарен за его роль в той ситуации. Князев дал понять охранникам Семенченко, что они пришли за конкретным человеком, что насилие никому не нужно, и игра окончена.

- То есть вас освободили без выстрелов?

- Да. К тому же, привлечь добровольцев "Азова" было очень разумным шагом. В другой ситуации "хорошие" бойцы "Донбасса" могли бы сказать, что на них напали "плохие" милиционеры, а они только защищались. Там оружия и боекомплектов было очень много. Были даже тепловизоры, а периметр заминировали управляемыми фугасами. Поэтому все могло закончиться очень плохо.

- Тогда кого-то задержали?

- Нет. Были все основания это сделать, но нет. Конечно, для правоохранителей было очевидно, что меня удерживали силой. Бойцы "Донбасса" прямо же говорили, что не отпустят меня, пока не будет команды Семенченко. Но их заставили. Возможно, никого тогда не задерживать было еще одним мудрым решением – не знаю.

Мне же тогда хотелось одного – выйти оттуда. Я сказал, что отказываюсь от показаний без присутствия своего адвоката. Ведь не был уверен, можно ли доверять милиционерам, как поведут себя охранники Семенченко. После этого меня вывели из домика, ведь назревала новая конфликтная ситуация. В присутствии правоохранителей похитители снова начали мне угрожать. Затем милиционеры повели меня к автобусу. Вот тогда, в той грязи, и накрылись мои кроссовки.

Насколько мне понятна логика правоохранителей, на тот момент они не были уверены в том, насколько активно я буду защищать свои права и отстаивать правду. Но не могут быть на свободе безнаказанный Семенченко и я. Сейчас именно так и есть, но я над этим работаю. Дело не оставил.

- Вы действительно верите, что Семенченко привлекут к ответственности?

- У меня есть стопроцентная уверенность в этом. Эта ситуация не пройдет для него безнаказанно. Меня как гражданина не устраивает, что заказчик преступления в течение трех лет продолжает быть угрозой для других граждан моей страны.

- Вам сейчас угрожают?

- Нет. Он выбрал тактику полного замалчивания. Когда я исчез, у моих близких была единственная версия о его прямой причастности, ведь они знали о моих конфликтных отношениях с Семенченко. Они начали привлекать к этой ситуации внимание СМИ. Тогда он выбрал тактику моей дискредитации. Семенченко не знал, сколько бойцов за мной стоят. А если назвать меня дезертиром и предателем, который передал россиянам базу бойцов, то те побоятся заступиться.

Фото Цензор.нет

Всю осень он на камеры озвучивал эту ложь, а после моего увольнения резко замолчал. С тех пор Семенченко мою фамилию публично не произнес ни разу. К нему подходили с просьбой дать комментарий по мне, даже видео сохранилось. На нем Семенченко говорит, что не помнит меня. Затем оператор опускает камеру, но не выключает, и он начинает вспоминать "какого-то бойца, который занимался кадрами батальона", но опять же – без обвинений. Тактика замалчивания срабатывала достаточно долго.

А относительно угроз, он понимает, что они не сработают. Понятно, что после 30 дней на стуле угрозы меня не очень впечатлят.

- Как человек с такой биографией вообще выбился сначала в руководители "Донбасса", а затем в Раду?

- Есть несколько ответов. Один из них озвучивает первый реальный руководитель "Донбасса" в период конца апреля-мая. Речь идет о человеке, который, по сути, собрал и организовал батальон – Сергее Еремине. Когда он командовал "Донбассом", Семенченко занимался исключительно вопросами пиара.

- То есть был "говорящей головой"?

- Скорее даже рукой, которая писала тексты. Так вот, Еремин рассказывает, что несколько недель не обращал внимания на его пиар-активность. Благодаря развитой странице в Facebook и работе с медиа Семенченко смог натянуть майку лидера, приписать себе, что на самом деле он собрал людей, хотя организационно это абсолютно бездарный, несистемный человек.

То есть первый ответ: благодаря пиар-способностям, хитрости и коварству, ведь с Ереминым у него были неплохие отношения. А в конце концов тот фактически бежал от Семенченко. Летом Еремин был уверен, что его хотят убрать – предупредил кто-то из батальона. Не знаю, правда ли это, но он в этом был уверен. Еремин долго скрывался. Сейчас он начал говорить, но физически находясь в другой стране.

Вторую составляющую ответа озвучил Юрий Бутусов, главный редактор "Цензор.нет". Его доконали вопросами, как он мог в 2014 году петь Семенченко дифирамбы, и он написал текст, в котором тоже есть какая-то правда. Бутусов сформулировал следующий ответ: это было настолько сложное время, помогали всем, кто хотел хоть что-то делать. То есть хоть черту лысому, лишь бы делал полезное дело. Эта логика действовала на тот момент и, возможно, была оправданной.

Проблема только в том, что так называемый герой Семенченко никогда не защищал Украину, никогда не рисковал, избегал опасных ситуаций.

Так называемый герой Семенченко никогда не защищал Украину, никогда не рисковал, избегал опасных ситуаций

- Если не ошибаюсь, и во время событий в Иловайске его не было на месте.

- У него тогда было очень хорошее оправдание. Якобы 19 августа был ранен. Однако я собственными ушами слышал разговоры охранников Семенченко, которые меня удерживали. Эти люди до того охраняли его палату в больнице в Днепре. Судя по тому, что я слышал, они сами не понимали, как Семенченко получил ранение. Они вроде приехали на место, им сказали остаться в машинах. Семенченко зашел за бетонный забор, что-то грохнуло, и он уже вернулся раненым. Они сами версию инсценировки не озвучивали, но их разговоры косвенно ее подтверждают.

Как бы то ни было, с 19 августа он лежал в больнице, расписывал, что у него очень тяжелое ранение, ходил с палочкой. Хотя есть куча свидетелей того, как он быстро ходил и без палки, когда думал, что его никто не видит. Я это лично видел: ходил-хромал, а потом палку под руку и погнал к авто. Когда рассказал это офицерам части №3027, они сказали, что из окна видели то же самое в штабе Нацгвардии.

Уже после освобождения, ища поддержки у народных депутатов, общался с нардепом от "Самопомочі", который рассказал об аналогичном случае во время совместных агитационных поездок кандидатов в депутаты Украины.

- Кто этот нардеп?

- Елена Сотник. Поэтому относительно того ранения есть большие сомнения, но Бог с ним.

- Читала, что вы подозреваете Семенченко в причастности к смерти двух офицеров Нацгвардии. Можете рассказать об этой ситуации?

- Для этого надо понять предысторию нашего с ним конфликта. Первые недоразумения начались из-за его отношения к оформлению бойцов. В батальоне было 498 штатных должностей – больше мы не могли взять. А воевать он отправил в зону АТО не менее 650 человек.

Государство же выдало оружия на штатный состав. И получилось так, что многие неоформленные поехали воевать с оружием, зато – часть оформленных осталась ни с чем. Предполагалось, что в конце июня или в начале июля неоформленных людей на бумаге пристроят в другое подразделение Министерства внутренних дел, а воевать они будут с нами.

Почему было важно их оформить? Это официальный статус и социальные гарантии. Если люди пришли в тренировочный центр Национальной гвардии, они на это рассчитывали. Иначе поехали бы прямо в зону АТО и воевали бы вместе с "Правым сектором". Лично для меня официальный статус был важен, ведь я не хотел быть человеком, к которому потом возникнет вопрос: что ты вообще делаешь в зоне АТО с автоматом? Тогда было не ясно, как будут решаться подобные ситуации.

Однако в июле оказалось, что Семенченко даже не попытался оформить людей в другое подразделение. Это было новостью не только для меня, но и для моего командира, начальника штаба.

В 20-х числах июля стал призывать людей подходить к Семенченко и давить на него. В его телефоне были номера различных чиновников, которые могли повлиять на ситуацию, а не на моем. Однако прогресса не было. Кроме меня, всю ситуацию понимал заместитель командира батальона по вооружению с позывным "Монгол". Он был кадровым офицером, активистом Майдана, там получил ранения и пришел добровольцем в наш батальон.

В начале августа в часть приехал Семенченко со своими людьми. Он дал им команду вывезти все документы из моего кабинета в неизвестном направлении. С помощью офицеров воинской части эта попытка не удалась. Но конфликт нарастал.

Восьмого августа от начальника штаба "Филина" мне поступила команда собирать вещи и утром девятого ехать в зону АТО. Я этой команды не понял. Я и так собирался ехать в АТО, но только после того, как решу вопрос с оформлением бойцов. Среди неоформленных уже были погибшие и раненые. Поэтому сказал "Филину", что поеду после того, как закончу дела.

А утром десятого августа погибают "Монгол" и еще один офицер "Немо", которого планировали сделать командиром батальона. Другие офицеры свидетельствуют, что Нацгвардия направила его, чтобы он освоился с батальоном, установил контакт и стал руководителем. Тем не менее, они оба погибли при загадочных обстоятельствах.

- В зоне АТО?

- Да. У меня нет доказательств, что их смерть не была случайной, но она очень подозрительна.

- Они во время обстрела погибли?

- Нет, ситуация была странная. Это была первая попытка зайти в Иловайск. Семенченко назначил командиром операции сержанта с позывным "Бишут". Хотя там были кадровые офицеры со званиями полковник и подполковник.

Они ехали, увидели какой-то виадук, там были провода. Бойцы решили разобраться – боялись, что заминирована территория. И их начали обстреливать. "Монголу" прилетело сзади, там они и погибли.

Есть бойцы, которые утверждают, что незадолго до тех событий слышали ссору Семенченко и "Монгола". Они обсуждали следующую ситуацию: при взятии Лисичанска российские террористы бросили много оружия. "Монгол" хотел поставить его на учет, Семенченко – не давал. Вроде "Монгол" угрожал поехать в Киев и искать там помощи в этом вопросе.

От себя могу сказать, что трофейное оружие таки исчезло в неизвестном направлении. И что вероятность принципиальной позиции "Монгола" по его учету я оцениваю очень высоко – это был настоящий, мужественный гражданин. Но расследования, насколько мне известно, не было, доказательств заказного убийства нет, а вдова "Монгола" дружит с женой Семенченко. Бог всем судья.

Читайте все новости по теме "Эксклюзив" на Обозревателе.

Наши блоги