Женщины дружат до первого общего мужика. Мы тоже были подругами. До той ночи.

Никто не знает, откуда ко мне пришла моя Ия. Она хлынула наводнением и треснули окна. Такой животной жажды жизни я не встречала ни в ком. Она не красива, но неотразима: раскосыми азиатскими глазами смотрит прямо в сердце через зрачок, берёт меня за руку и говорит: "Уйдём!" И я иду, и грохочет музыка, нервно мерцает свет, люди прыгают. Она ведёт меня сквозь эту толпу танцующих, пьяных, чужих людей, и оглядывается, проверяя, что я продолжаюсь за своей рукой, и как только мы перешагиваем порог, говорит: "Бежим!" И я бегу, и мы бежим, роняя банку, сшибая коробку, спотыкаясь о люк — от нас шарахаются прохожие, и мелькают огни, огни, и она смеётся, и мы выбегаем на проезжую часть. Нам сигналят, кричат — мы несёмся по разделительной полосе за руки, я хохочу — мне не страшно, я точно знаю: с нами никогда ничего не случится, - пишет Радмила Хакова в своей колонке на Splash.

Никто не знает, откуда ко мне пришла моя Ия. Она спросила: "Я поживу у тебя?" "Конечно!" Мне шёл 22-й год, я только что уехала из маленького города в большой, ей — 23. Мы просыпались в 11:45 в обнимку, прыгали на кровати, готовили, ели, открывали окна, танцевали в трусах. Мы всегда веселились, никогда не грустили. Она спросила: "А можно придёт мой парень?" "Конечно!" "Я сказала ему, что живу у сестры, её зовут Алсу. Можно ты будешь Алсу, моей сестрой?" "Конечно!"

Я открыла дверь. Он стоял на пороге. Она бросилась ему на шею. Я смотрела на него, он на меня, она висела. Я поняла это сразу: ВСЕ ПРОПАЛО, всё пропало, нам конец.

Она показывала ему мой фотоальбом, который взяла на полке и когда-то успела вложить в него несколько своих фотографий. Это было круче любого кино, театра, полная импровизация: "Алсу, а помнишь дядю Рашида?" — и Ия рассказывает смешную историю про дядю, которого у нас нет, про наше общее детство, которого у нас не было, про наш общий дом. Я слушаю её как заворожённая, и тут понимаю: она не играет. Она ВЕРИТ в то, что выдумывает — и он тоже верит ей, и я тоже верю.

Он остался жить с нами. Она спала между, обнимая то меня, то его. Когда она утыкалась носом в его плечо, он смотрел на меня, а я на него. Иногда он не приезжал, и она уходила в ночь. Я скучала, я волновалась. Он писал мне sms:

— Почему она не отвечает?

— Она спит, — врала я, поглаживая пустую кровать.

— Разбуди её?

— Нет.

Я писала ей sms:

— Позвони ему, он любит тебя.

Она возвращалась под утро.

— Алсу, — спросил он меня однажды. — Почему ты не запрещаешь ей курить? Ты же понимаешь, что ей нельзя? Она же беременна.

Ни один мускул не дрогнул на моём лице, я отвечала:

— Ей невозможно ничего запретить.

Как только он вышел, я зашипела:

— Ты беременна?!

— Нет. Это чтобы он на мне женился.

Она выдумывала всё, чаще безо всякой нужды, а теперь и вот так: врача, больницу, потерянный снимок узи, всё в подробностях, какая там рыбка у неё в животе, и как бьётся сердечко. Он настаивал, чтобы они пошли снова и вместе, она отрезала:

— Пока мы не женаты, в больницу пойду только с Алсу.

Я подняла на неё лицо. Это было слишком. Всё зашло далеко. Она умоляла меня соврать "в последний раз!", что я с ней сходила, что всё подтвердилось, что будет ребёнок. Она говорила:

— Он женится на мне, и мы уедем, и всё кончится. Пожалуйста, сделай это ради меня — в последний раз!

Я не знаю, почему согласилась.

В эту ночь он снова мне написал:

— Почему она не отвечает?

— Она спит, — врала я, поглаживая пустую кровать.

— Тогда открой мне дверь, — ответил он.

Душа моя скатилась в пятки, дрожали руки, я набирала её номер, она не брала трубку. Я писала: "Срочно домой". Отправить — ок. Я писала: "Он здесь". Отправить? Он держал нажатым дверной звонок. Отмена.

Я открыла дверь. Он смотрел на меня, я смотрела на него.

Он спросил:

— Я войду?

— Её нет дома, Максим, — сказала я не своим голосом.

— Я знаю, — ответил он, разуваясь.

Мы сели за стол. Он сказал:

— Рассказывай.

— Нет. Будем ждать её.

— Не хочешь рассказывать? Тогда я тебе расскажу, послушай. Сегодня у меня был хороший день: получилась, наконец, та сделка. Мы поехали в сауну, чтобы закрепить это, как бывает. Там, конечно, выпили, и парни решили снять девочек.

Он расстегнул портфель и достал из него журнал, положил передо мной. Я открыла его и увидела Ию. Она стояла на каблуках и в трусах, она не улыбалась. Был указан номер её телефона и настоящее имя.

— Меня зовут не Алсу, — сказала я. — Я ей не сестра. Она не беременна.

Ия приехала в пять утра, всё поняла как только увидела его туфли в прихожей. Бросилась в ноги, рыдала, он поволок её в спальню, они ругались (она). Потом он вернулся на кухню, сел рядом со мной. С минуту мы сидели молча. Рыдания в спальне стихли.

— Нож, — сказала я. Он не понял, я уточнила. — На подоконнике в спальне канцелярский нож. Она там режет вены.

Он вскочил, и через мгновение уже тащил её в ванну, она билась, кровь хлестала. Он усадил её между стиральной машиной и душевой кабиной, поднял руку вверх и затянул полотенцем. Я подошла к ней, села на пол, сказала:

— Ты можешь бросить всё прямо сейчас. У меня есть деньги. Я куплю тебе билет домой, на поезд. Мы вместе поедем на вокзал.

Она говорила, глядя мне прямо в глаза:

— Он мой, я беременна, не забирай его у меня, пожалуйста.

Я ответила:

— Всё кончилось.

Ию увезли на скорой в психиатрическую больницу. Врачи настаивали, чтобы кто-то поехал с ней, и мы решили, что поедет он. В дверях она кричала: "Ты моя сестра, ты увела его у меня, а я жду ребёнка!" Я понимала, что она верит в то, что говорит.

Он вернулся через час. Мы прожили вместе три года.

Читайте все новости по теме "Женский блог" на Обозревателе.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Присоединяйтесь к группе "Обозреватель Блоги" на Facebook, читайте свежие новости!

Наши блоги

Последние новости