Иногда люди приходят ко мне пожаловаться. Они не собираются что-то делать или что-то менять в своей ситуации. У них просто наболело, и им хочется пожаловаться на происходящее кому-нибудь новому и нейтральному. Я, как им кажется, для этого вполне подхожу. Некоторым обратная связь не нужна, достаточно самого наличия внимающего персонажа, но многие хотят услышать от собеседника что-то вроде: "Эка, в какую тяжелую ситуацию вы попали. И как достойно вы себя в ней ведете! И как при этом страдаете! Прямо ужас какой-то!" Такие люди практически всегда приходят поодиночке и всегда на кого-то жалуются: на родственников, на учителей своего ребенка, иногда (сейчас — много реже, чем раньше) на государственный строй или просто на тяжелые жизненные обстоятельства.

***

Я как-то сразу решила, что моя посетительница по имени Анна относится к вышеописанной категории. Забыла сказать, что составляющие эту категорию персонажи отчетливо делятся на два подтипа: интеллигентные и неинтеллигентные. Первые начинают свой монолог словами: "Вы знаете, мой муж, в сущности, очень неплохой человек…" — вторые: "Вы знаете, мой муж такой козел!"

— Вы знаете, мой муж, в сущности, очень неплохой человек.

Я кивнула и поудобнее устроилась в кресле. Некоторые мои коллеги считают подобные визиты бессмысленными и даже, может быть, вредными. Я не придерживаюсь такой точки зрения, просто не считаю себя вправе судить.

— Мы вместе уже пятнадцать лет, нашему сыну четырнадцать. Вполне достаточный срок, чтобы со всем определиться, что-то изменить, а к оставшемуся привыкнуть. Тем более что все это время мой муж никак существенно не менялся. Я, собственно, даже не знаю, в чем дело теперь — может быть, это у меня какой-то этап, кризис? Или дело в сыне?

— Давайте их всех как-нибудь поименуем, — предложила я.

— Да, конечно. Моего мужа зовут Игорем, а сына — Сергеем. Игорь всегда много работал, работа для него очень важна, я это знала и считала несомненно правильным для мужчины.

— Кто он по специальности?

— Электрофизик, что-то такое достаточно сложное разрабатывает, внедряет, налаживает. Он уходит на работу достаточно поздно (любит поспать) и приходит около десяти часов вечера. Долго сидит в туалете, потом ест, моется и идет спать под телевизор. Он отдает мне на хозяйство значительную часть своей зарплаты. У него почти нет претензий, он неприхотлив и консервативен в еде и одежде, предпочитает то, что уже когда-то ел, и то, что носит уже давно. Если я вообще ничего не приготовлю, он сам сварит себе пельмени и будет совершенно этим доволен. Он знает, на какой полке лежат носки, и никогда не попросит сменить белье на кровати — будет спать на грязном, пока я не сменю (проверяла). Но если у него оторвется пуговица и это ему мешает, он легко пришьет ее сам, ему даже не придет в голову обратиться ко мне. Если ему дать список покупок, он купит. Если попросить меня, сына или мою престарелую маму куда-то отвезти, он отвезет, но сначала поинтересуется, нельзя ли это сделать на такси.

Без всякого удовольствия он может сходить в кино. Затащить его в театр почти невозможно. Курорты исключены. Он не против, если я поеду с ним на рыбалку, но там ведет себя точно так же, как дома, а я могу делать все, что мне заблагорассудится. Никаких домашних инициатив он никогда не проявлял, но по конкретной указке способен практически на все "мужское" — прибить полку, прочистить трубу, поменять проводку. Когда я спрашиваю его мнение (раньше я это делала часто, сейчас почти никогда, не хочу лишний раз заводиться), он отвечает: сделай как тебе больше нравится. Если дело касается его самого: какого цвета куртку тебе купить на зиму? — все еще хуже: "Я предпочел бы остаться в старой, но если это невозможно, то мне все равно".

Со мной неизменно вежлив, могу по пальцам пересчитать случаи, когда Игорь повышал голос. Изменений в моей прическе или нарядах не замечает никогда. Если я спрашиваю, отвечает: ты замечательно выглядишь! Порадовать его оригинальной едой, обновкой или любым подарком невозможно. На прямой вопрос: что тебе нужно? — он всегда отвечает: спасибо, ничего! Если я прошу его принять хоть какое-то участие в воспитании сына, он всегда уточняет: "Что ты имеешь в виду конкретно? Что я должен сделать?" Если мне удается уточнить, он в 80 процентах случаев идет и делает именно это, а в 20 процентах вежливо отказывается: прости, но этого я делать не буду. Игорь уже давно не проявляет никакой собственной инициативы в плане сексуальных отношений. Но стоит мне хотя бы намекнуть, он немедленно откликается по полной программе. И я никак, никакими способами не могу понять: ему самому это нужно или это часть его вежливости?

У меня уже давно сложилось отчетливое ощущение, что я живу в одной квартире с каким-то крупным, прирученным и в общем-то полезным животным — например, с лошадью. На ней можно ездить, что-то возить, она незаменима при вспашке поля и огорода. За ней можно ухаживать, кормить, чистить скребком, убирать стойло. Она никогда не предъявит хозяину претензий. При наличии желания с лошадью можно поговорить (если не ждать внятного ответа), приласкаться, даже как-то поиграть немного. Ее нельзя сводить в театр, но можно — на речку или погулять по полям. И нет никаких, абсолютно никаких шансов, что однажды лошадь скажет человеку: ну что, хозяин, мне кажется, пора уже пахать! Что ты себе думаешь? Давай-ка завтра с утречка и начнем!

Лошади — отличные животные, красивые и сильные. Но я никогда не хотела завести лошадь. А сейчас я вижу, что сын прямо на глазах становится точно таким же: берет носки с той же полки, вежливо здоровается со мной утром и, если ему сказать, всегда принесет картошку или вынесет мусор. Перестал ходить со мной в музеи, театры, хотя раньше любил. Не читает, даже телевизор не смотрит, помыться надо уговаривать. Школа, компьютер…

Я бесконечно устала от всего этого, иногда просто представляю в красках, как вот я иду и расшибаю себе голову об стенку. И испытываю облегчение. Что мне делать? Я вообще могу с этим что-нибудь сделать?

Я ошиблась. Она хотела не только пожаловаться, но и действительно что-то изменить.

— Может быть, Игорь в принципе не из тех людей, которые проявляют инициативу, креативность?

— Ничего подобного. Он на работе — изобретатель, причем, судя по отзывам коллег, очень эффективный. Он любит "Формулу-1". Недавно они с друзьями сорганизовались и ездили в Сочи на двух машинах — смотреть эту самую "Формулу". Игорь был заводилой всего.

— Приходите вместе с Игорем.

***

У меня была гипотеза, что он и не подозревает о ее чувствах. Она расскажет о них ему на моем поле, и что-то изменится. Я опять ошиблась.

Игорь покачал крупной, лохматой головой:

— Я знаю. И мне искренне жаль. Я стараюсь избегать конфликтов. Но я ничего не могу и даже не хочу менять. Я долго жил один и привык обходиться малым в бытовом смысле. Я не могу даже изобразить, что мне есть какое-то дело до способа приготовления котлет, цвета занавесок или рисунка на дверцах раздвижного шкафа. Мне глубоко безразлично даже само их наличие. Если дверца вывалилась, я могу поставить ее на место (а могу и просто прислонить к стенке). Если котлеты не удались, я легко могу поесть пельменей, я их люблю и слежу, чтобы они всегда были в морозилке. Любой музей или спектакль кажется мне выморочным по сравнению с туманом, поднимающимся над рекой утром. В театре я способен только два с половиной часа следить, как поднимается пыль, когда балерины прыгают по сцене, и прикидывать, как устроена схема работы софитов и подъема декораций.

— Зачем вы женились?

— Я влюбился, — улыбка у Игоря была очень обаятельная и какая-то слегка "ретро", так улыбались на иллюстрациях к книгам 60-х годов прошлого века. — Анюта как будто ответила мне взаимностью, мы стали близки, и я полагал, что теперь я должен сделать предложение, ведь все совпало… Вы полагаете, я ошибался?

— Не знаю, — честно сказала я. — Но в результате у нее в хозяйстве действительно не муж, а лошадь.

— Лошадь можно просто прогнать, — грустно сказал Игорь и добавил: — Мне жаль.

***

— Теперь приходите с сыном, — сказала я Анне.

***

Подросток, услышав про лошадь, хохотал как безумный.

— Точно! Точно! Именно лошадь! Иногда мне кажется, что мать отца прямо на уздечке в кино водит!

— У него есть работа, изобретательство. А у тебя?

— Я учусь, на теннис хожу… — неуверенно. Неглуп, понимает.

— Хочешь уметь радоваться шмоткам, вкусной еде, красивому дому, саду, спектаклям, большому миру вообще?

— Да, — твердо. — Хочу.

— Ориентируйся только мать, — также твердо говорю я. — И прямо сейчас. Потом — поздно.

***

— С Игорем вы ничего сделать не можете. Если он за пятнадцать лет не изменился, вряд ли изменится теперь. Но с сыном еще можно попытаться.

— Что мне делать? — торопливо спросила Анна. — Я предлагаю, он уже не соглашается.

— Значит, быстро-быстро пойдете навстречу. У вас еще есть шанс и немножко времени "встретиться". Что там? Компьютерные игры? Музыка? Однозначно — отношения в группе. Идите туда. Интересуйтесь. Через не могу. Если "встретитесь", сможете куда-нибудь пойти вместе и по вашему выбору, без уздечки.

***

Она пришла через год. Смотрела странно — грустно-умоляюще.

— Ничего не вышло? — предположила я.

— Нет, наоборот. Мы с сыном теперь друзья. Раз в неделю ходим вместе в какое-нибудь национальное кафе (столько интересного уже перепробовали!), слушаем русский рэп (знаете, такие неглупые мальчики попадаются!), катаемся на больших самокатах и еще думаем заняться картингом…

— И?..

— Я все время думаю: может быть, если я пойду и Игорю навстречу…

— Займетесь техническим изобретательством? Освоите рыбалку нахлестом? Выучите пилотов "Формулы-1"? И тогда удастся получить его совет по поводу занавесок?

— Вы думаете, все равно не выйдет?

— Ну, вы можете попытаться… — я без всякого энтузиазма пожала плечами.

— Да, — твердо сказала она. — Я должна! — она подняла подбородок, в глазах отразилось небо, а я наконец-то поняла, почему он в нее когда-то влюбился.

Она ушла. Кажется, Игоря ждет много интересного.

Читайте все новости по теме "Женский блог" на Обозревателе.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Присоединяйтесь к группе "Обозреватель Блоги" на Facebook, читайте свежие новости!

Наши блоги