Увеличить шрифт

1

2

3

Читайте также »

	»Кто отравил Ющенко? Все версии
	»Обломовщина… Катеринчука
	»Заповедь 11: не продавай мандат!
	»Продается «теория заговора». Дешево
	»Есть ли свобода на «Обозе» Бродского?

Не пропустите »

	»Верка Сердючка опять едет на «Евровидение»! Но… от Англии
	»Бетао: "Меня хотели купить французы, но я перешел в "Динамо"
	»ВСЕ о вашем знаке зодиака. Буквально все! Проверьте...

Интересное »

Мы – в чужой зоне

К большому сожалению, Украина, равно как и Беларусь, все еще живет в культурном пространстве, которое придумала и насильственно внедрила Россия.

Речь не о неких общих исторических корнях – мы вполне могли развиваться параллельными и далеко не всегда совпадающими курсами. Несмотря на все свое условное родство. Но часто более сильный (в примитивном физическом смысле этого слова) географический субъект просто ставил своих собратьев в подчинительное положение.

Без выбора. Без права на самостоятельность.

Впрочем, исторические коллизии взаимоотношений России и Украины меня пока мало интересуют. Да и что тут обсуждать! История древних времен – это всегда история подчинения и подавления. Сильный давит, слабый партизанит. Везде и всегда. Гораздо важнее, что в самой русской культуре изначальной доминантой оказалась примитивная брутальность. И эту брутальность ребята всячески, во-первых, маскировали разными изящными умствованиями типа «поэзий серебряного века» или «русской религиозной философии». А во-вторых, старательно экспортировали в смежные страны. Что, кстати, тоже понятно. Гораздо комфортнее жить среди себе подобных культур-варваров, изъясняться на однотипном языке и обращаться к однотипным символам.

Между прочим, ниже я говорю не о конкретном государстве Россия, расположенном чуть севернее и чуть восточнее наших границ. Скорее, я использую термин «Россия» для обозначения некоего собирательного исторического образа, в котором замешано много славянского (патриархально-фундаменталистского), но не меньше татаро-азиатского (кочевно-разрушительного, самоедского).

Мы – в зоне российского языка.

Именно, в «зоне», где бал правят вертухаи и прочие. И что еще хуже, мы – в зоне современной российской культуры. С ее имперским патриотизмом и гламурной попсой в качестве идеала. А также со всем ее двуязычием, когда реальные чувства и эмоции высказываются только матом. Нормальный же язык нужен только для маскировки истинных намерений. Ну, может быть, еще для изъяснений в публично-медийной сфере. Хотя и там все больше ругательного выпендрежа.

И выбраться мы из этих «зон», увы, пока не можем.

Я не собираюсь говорить о том, что лучше или хуже – Украина или Россия в их нынешних состояниях. Это все слишком субъективно и зависит исключительно от места географического проживания – понятно, что свое место будут нахваливать даже те, кто на работу ходит строем, в серых робах и с красными косынками на головах. Им хорошо, и они готовы убить любого, кто скажет, что Россия (к примеру!) - не самая великая страна-лагерь в мире. И все-таки я нынче говорю об усредненном феномене, который называется – русская культура и которым больны в том числе Украина и Беларусь. Русская брутальная культура! Кстати, о культуре. Надо ли лишний раз говорить о том, что подавляющее большинство условных «славян восточного обряда» (прежде всего, россиян), вне зависимости от их интеллектуального и образовательного уровня, искренне верят в существование такого священного мифа, как «Великая русская культура».

«Великая вербальная русская культура». Но что это такое на самом деле?

Нечто непонятное, неосязаемое, но вроде бы реально существующее. В семейных преданиях. В школьных учебниках. В показушных «домашних библиотеках», книги в которых никогда не раскрываются и не читаются. В традиционных кухонных разговорах со ссылками на Соловьева (который философ) или Бердяева. И все-таки «русская культура» - это некий глобальный и вневременной миф. Как своеобразное IQ-эльдорадо. Где его найти? Неважно.

Главное – рассказывайте всем, что вы часть этой большой культуры.

Количество глупости

Понятно, что по-настоящему культурное и моральное обозначает на практике не только количество прочитанных и написанных книг или просмотренных театральных постановок. Но почему-то именно количество у кое-кого определяет степень культурности этноса.

Совокупный по годам и регионам тираж памятной многим шолоховской «Поднятой целины» достигает полумиллиардной отметки. До переломного 1989 года у некоторых особо ретивых приверженцев лагерной Системы на книжной полке стояло по три-пять изданий одной и той же «Целины». Но повлияла ли эта (малохудожественная, к тому же) книга на уровень личной культурности среднестатистического гражданина Х.?

Количество никогда не означало качества. Хотя намекает на тенденцию.

Скажем, тот же рыночный Запад ввел в обиход понятие бестселлера – в литературе, кино, пище, одежде и даже в идеях. Вроде бы, количественный показатель. Но категория «бестселлер» все-таки предполагает свободный выбор того или иного наслаждения. Идеологический же продукт – а книга нобелевского лауреата Михаила Шолохова принадлежит именно к этой категории «удовольствий» – предполагает насилие. Собственно, культура не определяется числом книг и количеством театров на душу населения. Банально, но наше «культурное Я» определяет наше же отношение к окружающим – людям, явлениям, идеям. И, между прочим, вряд ли в мире можно найти еще парочку государств (кроме, конечно, нашей соседки России), где хамство – магазинного, семейного, уличного, транспортного свойства – просто лилось бы рекой.

В крайнем случае можно найти страну, где просто стреляют в ответ на любой вопрос. Как в той же Мьянме.

Или сажают в тюрьму за пользование мобильным телефоном. Как в Северной Корее. У всех свои слабости. Но матом облить с ног до головы! Сделать это публично и нарочно-демонстративно. На всю «заречную улицу», смакуя анатомические детали.

Это только у нас. В Киеве. Или в Минске. Или в Москве.

Невероятно: якобы денно и нощно читая Толстого, Пастернака и Бродского, наш человек исхитряется лидировать по качеству и количеству мата и вербальных оскорблений, высказываемых в адрес рядом стоящего. Особой социальной доблестью почитается умение вовремя «облить грязью» соседа по коммуналке, очереди или транспортному сиденью. Кстати сказать, под термином «наш человек» я, разумеется, понимаю некий усредненный славянский типаж. Хотя и здесь не без вульгарных градаций (заранее приношу извинения, так как «градирую» типажи без злого умысла, а токмо по количеству сказанного «брута»). Наиболее брутально выглядит среднестатистический россиянин, особенно из глубинки. Почти также «изъясняется» восточный украинец. И гораздо меньше – но не без мата, конечно – изъясняются западные украинцы и западные белорусы. Причем любой человек, который способен разговаривать на русском языке, – будь то в Украине, в Беларуси, в России или иной стране мира, – тут же заражается определенной долей «русскоязычной» культурной ауры.

Столько сленгового, брутального языкового наследия не имеет ни одна мировая культура. И между прочим, именно русскоязычное народно-словесное творчество отличается особой вербальной жестокостью и цинизмом. Независимо от того, имеем мы дело с литературными миниатюрами – анекдотами, пословицами и поговорками – или речь идет о крупномасштабных литературных произведениях.

Матное племя

Само собой, русскоязычные народности имели и имеют очень богатый выбор нетрадиционных словесных конструкций. Оно и понятно, ведь их реальная, повседневная жизнь сопряжена в основном с дискомфортными ее проявлениями. Использование табуированных словесных конструкций, а также пресловутое умение «крутиться по-русски» за счет страданий всех прочих, намертво связано с экстремальными условиями проживания в наших государствах. Кроме того, только русскоязычный человек хорошо понимает всю пропасть между желанием жить по-современному – собственный дом-особняк, высокий уровень потребления новых технологий, карьерный и профессиональный рост – и невозможностью реализовать все это на практике. Если не воровать, конечно. Или если не брать взятки. Или если не становиться депутатом, чиновником. Т.е. легально жить богато у нас можно, но трудно. Возможно, понимание этой разницы между желаемым и сиюминутным толкает русскоговорящего человека к перманентному воровству себе во вред и циничному культурному самоуничижению.

Давайте проще! Жить в русскоязычной зоне – это постоянно воевать. За собственные права.

Даже за те из них, которые даны Богом. А любая война, естественно, предполагает использование специальных инструментов. Мат – один из таких инструментов. Сигнальный. Что-то подобное тому, что у животных проявляется как «метить территорию» запахом. Человек, изъясняющийся матом, как бы метит вербальное пространство вокруг себя – «этим» подходить не рекомендуется, а «эти» могут общаться. А еще мат – это банальный сигнал опасности для окружающих. Не стоит провоцировать человека, который так разговаривает – он глуп, ограничен, примитивен, агрессивен и прямо закипает от собственной неполноценности. Все просто и банально.

С другой стороны, старинный русский мат на самом деле представляет собой уникальную коммуникационную систему. Прежде всего эта система позволяет абсолютно адекватно и, что важнее, понятно изъясняться нескольким сотням миллионов людей. Кроме того, «матный» язык русского формата понимают практически во всем мире. И не только в русскоязычном. Мат – своего рода брутальное эсперанто, отличающее русскоязычный этнос от прочих мировых народностей и наций. Мат – это историческая метка русскоязычной культуры.

Правда, между литстилизациями поэта пушкинской поры Ивана Баркова и автобиографической литпорнографией Эдуарда Лимонова лежало вековое публичное табу на использование этой речевой стилистики в публичной культуре. Негласно ею пользовались сугубо в повседневном обиходе.

Но сегодня старинный добротный русскоязычный мат занимает все большее место в публичной жизни наших сообществ. Литература, кино, политика. И в этом нет ничего удивительного.

Считается, что именно вовремя и по делу сказанное ругательство разряжает напряженную межличностную атмосферу. Что называется, растапливает лед отчуждения. Мат всеяден, ведь посредством отдельных матных слов можно как похвалить человека, так и унизить его. Не стоит забывать и о том, что подавляющее большинство русскоязычных субъектов именно посредством мата задают канву любому разговору, пытаясь резко сократить границы между людьми, только познакомившимися. Вне всяких сомнений, чистой русскоязычной речи сегодня уже не услышишь на улице – практически поголовно мы используем ругательные артикли. Столь частое и повсеместное распространение «матной» культуры напрямую указывает на то, что только эта лингвистическая система позволяет русскоязычным людям искренне выражать собственные эмоции. А также правильно понимать друг друга. Я почти готов сделать вывод, что рано или поздно «великий русский умрет», а вместо него доминировать будет «великий матный язык». Наряду с «великим китайским» и великим «r^n^b»-шным языком афро-американцев.

Русский мат выполняет сразу несколько функций. Это ведь не просто набор неких абстрактных слов и понятий. Во-первых, мат адекватно реагирует на коммуникационные запросы общества. Во-вторых, мат – это метка, своеобразное, но действенное распознавание себе подобных. В-третьих, мат –  это субкультура. Посредством одних только матных слов вполне можно выстроить полноценное сочинение на заданную тему. И что самое интересное, это сочинение запросто поймет любой носитель русскоязычной культуры, и оно займет достойное место в сокровищнице русскоязычной литературы. В-четвертых, мат – это психотерапия для русских. Им не нужны дорогущие семейные психоаналитики. Достаточно выпустить порцию «трехэтажных изысков» – и часть напряжения тут же ушла. В-пятых, мат – это стимул, позволяющий управлять большими коллективами. В-шестых, мат – это провокатор, который облегчает (иногда) заигрывание с противоположным полом. В-седьмых…

Продолжение скоро

В продолжении: «мат – зеркало славянской души», «литературное вранье – зачем они пишут это», «что такое русская зона» (в анекдотах правда).