«Профессия: Потимков»

Увеличить шрифт

1

2

3

Читайте также »

	»Конец истории
	»Технический спикер. Кто?
	»Игра Порошенко
	»Холостой выстрел-2: двойственность Ющенко
	»Холостой выстрел

Не пропустите »

	»Умерла балерина Ольга Лепешинская
	»Игорь Суркис: "Задача "Динамо" – выиграть Кубок УЕФА!"
	»Москва гордится нефтью, Абрамовичем и Ирэн Феррари

Интересное »

новости, загрузка.

Передо мной лежит почти 500 страниц странного текста под названием «Профессия: Потимков». Что это?

Роман – не роман. Поэма – не поэма. Мемуары – не мемуары. А все и сразу.

Не Джойс, конечно, с его лингвистическим улиссовским идеалом. Не Фицджеральд с его потерянным человеком-Гэтсби. Не Хеллер с его «двадцать второй уловкой». Хотя нет, хеллеровщины у Потимкова на самом деле очень много. Может, он и сам этого не понял. А может, понял, но промолчал. Он ведь убийственно-едко и доказательно рисует безысходность судьбы любого из нас.

Нам, вчерашним наивным «прожигателям жизни», все время кажется, что еще есть выбор, что еще есть выход, что если не сегодня, то завтра уже наверняка все будет правильно. И только много позже, после всех этих жизненных «разводок» и «кидков» мы вдруг прозреваем, что выбор - это только иллюзия. Что выбора нет, но есть чужие плохие правила, по которым мы жили, и будем жить дальше. Или все-таки мы наделены свободой воли?

Потимков не ставит столь прямолинейные вопросы. Скорее он просто возвращает нас в прошлое. В свое прошлое. И в наше тоже. И каждый раз отвечает – я сделал так, а мог ведь сделать иначе. Но я выбрал именно такой путь. И вы тоже.

Интересное чтение. Необычное.

Потимковская книга сродни временному порталу, пропуску в свое отрочество/юность/первую взрослость. Читаешь Потимкова - вспоминаешь собственное. Иногда – смешно. Особенно, когда читаешь «Конспект (его) лекций», а сам возвращаешься в свое студенческое вчера и вспоминаешь собственных преподавателей с большими уставшими глазами и их неожиданно-хлесткими замечаниями. Но это – «вспомнить свое прошлое» - только первое впечатление от потимковской книги.

На самом деле, Сергей попытался всучить нам нечто более важное, чем банальный «билет на одного» на машину времени. Он детально препарирует время – его героев, предателей, политиков/лжецов и т.д. Ищет его (времени) ключи. Говорит о двух временных потоках – о том, что было и что могло быть. Выбирай свою иллюзию и двигайся по ней.

И все-таки «Профессия: Потимков» - это не мистика. Не набор абстракций. Не вымысел, мастерски выписанный в виде цельного романа. Это живые конструкты. Живые люди. Живые действия. Живые сюжеты. Это то, что реально было. Возможно, Потимков первым попытался дать нам возможность вернуться и еще раз обдумать, почему сегодня мы там, где мы есть. Почему вокруг так много гов…а и прочей мерзости. Почему мы в который уже раз пытаемся начать все сначала и всегда возвращаемся в исходную точку, в которой кто-то нас обязательно и по-крупному «имеет».

Его книга - это полновесная рефлексия поколения 90-х, того самого поколения, которое почти схватило Бога за бороду. Но тут же, испугавшись своей собственной ретивости, выпустило его, и потому сегодня на улицах бал правят «бывшие». Все эти косноязычные, вороватые и циничные ющенки, тимошенки, януковичи. Перерожденцы. Приспособленцы. Знатоки номенклатурной грязи. Бюрократы с навыками. Сочная ирония над самим собой, когда смеяться уже поздно, а плакать рано. Потимков смеется сквозь слезы. Иногда захлебывается. Но чаще сочувствует сам себе.

«Против телевизионного Коменданта С.Ю.Потимкова, можно сказать, ополчилась вся харьковская милиция» (из очерка «Комендантский час отменяется») - всего лишь штрих из насыщенной журналисткой биографии Потимкова. Огромное количество своих журналистских черно-белых полос он пересказывает подробно и вкусно. Но вот вам парадокс – а когда у нас против яркого человека не «ополчалась» группа людей, по странному стечению обстоятельств получившая в свои руки репрессивные органы? Разве сегодня не так? Потимков напоминает нам, что в новейшей Украине так – «одни расследуют правду, другие безжалостно бьют за эти расследования» - было всегда. И так будет.

Пока мы не поймем очень простую истину: «они» (все эти президенты, премьеры, министры, менты) – всего лишь наемные работнички, которым мы (и только мы) платим немаленькую зарплатку. Они – «чмо, а не мачо», которое надо всегда бить под зад и тем самым регулярно возвращать их на грешную землю. Хотя с другой стороны, Федор Михайлович Достоевский как-то сообщил нам еще одну прописную истину: «в большинстве случаев люди, даже злодеи, гораздо наивнее и простодушнее, чем мы вообще о них заключаем. Да и мы тоже». Потимков об этом точно не забывает.

Одним словом, потимковская «Профессия» - многостраничная книга в толстом переплете с обилием интригующих заголовков и частыми отсылками к знаковым персонажам. Сам Потимков признается, что свое название позаимствовал у великого итальянца Антониони.

«Профессия: Потимков» - калька с антониониевского фильма «Профессия: репортер», отсмотренного Сергеем во время службы в… Африке. Кстати, африканскому периоду потимковской жизни – когда пришло понимание того, что действительно нужно делать, а что может и подождать; что реально ценно, а что всего лишь мираж – в книге уделено много места. Видимо, правы были все эти австрийские отцы психоанализа, утверждавшие, что на протяжении всей своей жизни мы ярче всего (и намного чаще) переживаем то, что действительно нас меняет. Даже если сами мы своим сознанием принимаем за «точку невозврата» что-то иное, наше глубоководное подсознание все равно дает правильный ответ. Африка изменила Потимкова. Почему? Сам – читай.

Потимков же на этот «ключ» отвечает ветреной флоберовской цитатой: «Жить – не моя профессия, моя профессия – писать». «Профессия…» - книга как книга. Можно было бы назвать ее автобиографией, а может даже мемуарами. Или все-таки иронично-ностальгической хроникой времени? Да именно «хроникой времени», детально изложенной в стихах, прозе, интервью и даже мемуарах. Вернее, в мемуарных подстрочниках – сам Потимков считает, что «мемуары нужно писать, когда все кончилось».

А разве у нас уже все кончилось? Романтики, конечно, по всем статьям проиграли циникам, но время ведь еще есть. В «Закрытой тетради» сам Сергей о времени говорит коротким метром:

Это все только снится.
Это все не всерьез.
Подзабытые лица,
но родные до слез.

И в самом деле, разве через 10 лет мы будем помнить все эти безумные спичи нынешних «кандидатов в депутаты» или «борцов за президентские должности»? Они – всего лишь тлен, фон, мусор, который, правда, мешает нам жить свободными.

Эта книга, безусловно, будет интересна тем, кто родился в конце 60-х - начале 70-х и тем, чья юность/первая взрослость пришлись на бурные 90-е. Просто потому, что она (книга) «пишет», как там было – в юности. В том самом лучшем времени, когда кажется, что этого самого времени полным-полно. И уже завтра, т.е. когда тебе исполнится 20, ты получишь такие же возможности, какие есть у Бога. Не меньше. Ты станешь всемогущим. Но по мере того, как мы проживаем свою жизнь, по мере того как мы стареем, вера в свою будущую обязательную божественность и свое всемогущество угасает. Мы ломаемся, опускаемся до «уровня», становимся такими, как все, перестаем бороться.

Однажды ты понимаешь, что всего лишь один из миллиарда.

Таких же разочарованных неудачников, у которых вроде бы есть работа, машина, квартира, жена, дети, теща/тесть, воскресный покер и что-то еще в мамином тайнике. И все-таки, вопрос остается – кто именно ты? Человек, который никому не интересен?

Обычное большое «Никто»?

Таких и в самом деле много вокруг. Незаметных и бесполезных. Даже несмотря на то, что они (эти бесполезные) настойчиво оставляют свои назойливые следы. Чаще – электронные, в каком-нибудь личном «живом журнале», в блоге. Потимков же интересен, куда больше всех этих «электронных меток». И он сам. Этот бесбашенный харьковский журналист начала 90-х годов, который рвал равнодушную людоедскую систему. Рвал по живому, с обильной кровью выдирая из всех нас многолетние «лагерные привычки». Потимков сегодняшний – после двукратного депутатства в Верховной Раде, после многолетнего купания в отборном дерьме, которое называется «современная украинская политика» – другой Потимков. Нет, не умерший духовно, как большинство его полит/коллег. Скорее, разочарованный. Окончательно разочарованный в том, что попсу – она же самая большая ложь – можно изгнать в гетто. Оба Потимкова – это начало и конец. Пусть и предварительный конец того, что называется романтические ожидания перемен.

И его трактовка времени. Вначале ты как бы спрашиваешь, что именно ты (большой и крупный мальчик) обязательно получишь от жизни. Потом задаешь более скромный вопрос: а что ты можешь получить от жизни? Еще позже – что ты получишь? И наконец, повзрослев, ты задаешь единственно правильный вопрос: что ты отдашь этой жизни? Что ты отдашь родным и близким? Что ты отдашь друзьям и просто незнаком людям? А ведь американец J.F.K. все-таки был прав: «не спрашивай, что страна сделала для тебя, говори, что ты сделал для страны». Структура потимковской книги почти дословно перекликается со всеми этими жизненными разделами – «В начале Слова», «В середине Слова», «В конце слова».

Юз Алешковский, этот брутально-блестящий крушитель «несокрушимой» советской империи в романе-монологе «Рука» о силе слова говорит не менее восхитительно: «в слове, так же как в человеке, легко убить душу. Система употребления мертвых слов и есть большевистская или какая-нибудь иная, фашистская, например, демагогическая фразеология. "Народ - хозяин своей земли". "Слава КПСС!" "Да здравствует наше родное правительство!". "СССР - страна развитого социализма". "СССР - страна передовой демократии". "Советские профсоюзы - школа коммунизма". "Наше правосудие - самое демократическое в мире". "Искусство принадлежит народу". "Мы придем к победе коммунистического труда! "Постановление о дальнейшей борьбе с дальнейшим хищением соцсобственности". "Народ и партия - едины". "Выше флаг соцсоревнования!».

Потимков тоже много говорит о важности правильного и неправильного слова. О том, что любое слово – даже самое незначительное и самое незаметное - формирует мир, в котором мы живем. В одном из своих рассказов Сергей рассказывает о загадочном профессоре Недокучаеве, преподавателе «Введения в русскую психосоциолингвистику», у которого сам Потимков оказался едва ли не единственным студентом. Вот вам недокучаевское понимание слова: «… Однажды мне сказали: - По-человечески мы вас понимаем, чисто по-человечески мы вас очень хорошо понимаем, но не забывайте, где мы с вами находимся, а по-человечески мы вас очень хорошо понимаем, но поймите и вы нас. Я их понимаю».

О чем это? О наших повседневных недосказанностях. О наших притворных иносказаниях. Когда всем все вроде бы понятно, но понятно ли на самом деле? Почем мы сегодня там, где мы есть? Почему сегодня валится «легендарная» гривня, хотя всего полгода назад некто убеждал нас, что нет более сильной валюты, чем эта самая гривня? А потому, что в любом слове мы слышим только то, что хотим слышать. И это не обязательно то, что нам говорят. Потимков пытается научить нас правильно слушать слова. А ведь это очень непросто!

Стоп! Потимков глубже и откровеннее даже всего этого. Он доверительно пишет о себе и своих разочарованиях. О своих ошибках. Он с большой любовью пишет о собственной семье. В уморительных «Семейных сценах». Оказывается, что в наше циничное и идеально продажное время – «ты что-то мне, я обязательно что-то тебе» – все-таки есть место романтике. Многолетней и нескончаемой романтике. А ведь в нашей мерзкой культуре (или в ментальности, как любят выражаться особо заученные мужи) не принято тепло отзываться о семье – «есть и есть, а разве ж это не банально?» О любимой машине – часами. О вымышленной любовнице – сутками. О банальной рыбалке с друзьями возле Карибских островов – месяцами. Но только не о семье. Если, конечно, это не заказной пиар-текст для глянцевого журнала (где нужно выставить родных тупицами с белозубыми улыбками) и если это поможет тебе стать кем-то типа «народного избранника». Потимков, не таясь, делится с нами очень редкой – «семейной» - теплотой. «Зачем он это делает? Что у него на уме? Где здесь корыстный умысел?» - ловил я себя на традиционно-циничной журналистской мысли. И не находил адекватного циничного ответа. Наверное, ему не жалко. Наверное, у него слишком много этой – редкой по нынешним временам - теплоты. Наверное, это именно то, что стоит больше всех депутатских мандатов, министерских кабинетов, ментовских кабриолетов, модельных секретарш вместе взятых.

Так, о чем же рассказывает толстенная книга «Профессия: Потимков»?

Обо всем и ни о чем. Сразу оговорюсь, что чтение любой книги (не обязательно потимковской) в наше время - это тяжелое занятие. Утомительное. Изнурительное. Требующее какого-то напряжения мозгов. И не только его зрительных отделов. Проще смотреть телевизор – так сплошные краткие синопсисы, там всего Кастанеду вам перескажут за 27 хронометражных минут. С рекламными перебивками. Самостоятельно читать книгу в наше время – это сродни геройству. Особенно, если это не попсовая книга. Не детектив Акунина. Не женский роман Даниэлы Стил. Не гламурная история, пересказанная стебным языком Минаева или Стогоффа. Над настоящей книгой надо упорно работать, часто перенапрягая свои мыслительные резервы. Нужно думать. Делать какие-то выводы. Что-то искать и не находить. Одним словом - пахать. Книга Потимкова заставляет пахать по полной программе. Она не терпит суетливого пролистывания в вагоне столичного метро между станциями «Шулявка» и «Нивки». Сергей заставляет нас вспоминать. Между прочим, вспоминать иногда бывает очень непросто – «лучше не надо, лучше давайте все эти места быстренько перемотаем!».

«Профессия: Потимков» построена весьма странно. Нетрадиционно. Не в сексуальном смысле, разумеется. Все намного проще. Она (т.е. книга) не имеет сюжета. В ней нет – родился, вырос, поступил, отслужил. Нет в ней также «завязки», кульминации, прописи характеров, лирических отступлений. Нет детективной канвы. Нет вымысла. Вернее, почти нет. Но это уж надо самому разбираться – «где в книге правда, а где – нечто на нее похожее».

Потимковский сюжет не развивается от «а» до «я». Но книга и не просит тебя читать все подряд. Это у Достоевского пропустишь страницу и считай пропал – никогда уже не поймешь, почему братья Карамазовы почти единодушно невзлюбили своего родителя. Аж до смертоубийства. У Потимкова можно выбрасывать (или хотя бы момолетно просматривать) целые разделы и все равно в полной мере ощутишь запах времени с его перестройкой, обретением независимости, ожиданием чуда. Можно начать с главы «Тинь», в которой автор рассуждает (нет, скорее иронично описывает) о том, как правильно выстраивать коммуникации с… малолетним ребенком. Это ведь как ходить по минному полю – сказал неправильное слово и на годы взорвал мостик взаимопонимания. Как решить проблему? Очень просто. Для того, чтобы понимать ребенка и его загадочные слова, нужно было сделать подстрочник: «детское слово» - «слово из нашего взрослого словаря». Примитивно? Возможно. Но Потимков как бы намекает нам, что проблемы в отношениях именно потому и возникают, что у нас нет общего словаря. Слова вроде бы одни и те же, а смыслы в них разные. И все это пошло/поехало с самого детства. И убийства за веру/идею/хлеб случаются потому, что нет общего словаря. И цена российского газа всегда неопределенна потому, что нет словаря. И «остров Крым» может стать полем российско-украинской сечи только потому, что нет этого проклятого единообразного детского словаря.
Можно сразу прыгнуть в многочисленные потимковские рассказы, рассеянные по всей книге и рассеянные по десяткам лет нашей жизни. Каждый рассказ – это сценка из жизни, намалеванная обильными абсурдными мазками. Жизнь или сам рассказ? Можно зачитываться меланхоличными стихами. А можно просто стать вместе с Потимковым хроникером того самого времени, о котором мы уже говорили, перечитывая его «комендантские расследования». И всем это ладно сшито небольшими иронично-философическими вставками.

Интересна ли потимковская книга? Возможно. А можно спросить и более грубо: талантлив ли Потимков? Ответ тоже: возможно. Лично я могу ответить на этот вопрос. Но только для себя. Талант любого автора каждый определяет сам для себя. В диалоге с этим автором. Читая его мысли. Впитывая его эмоции. Талантлив ли Достоевский? Возможно. Но далеко не для всех. Для десятков он гений. Для остальных всего лишь мираж, который им непонятен, но которым принято гордится. Если ты не хочешь прослыть олигофреном.

Так и с Потимковым. Он весьма иронично и точно изображает нечто. Но что именно? Талант – это когда каждый находит свое нечто в книге «Профессия: Потимков». Но что там точно есть (для всех и сразу) – так это незримое утверждение: никогда не обижайтесь на людей, какими бы они не были. Человек слишком слаб, чтобы предъявлять ему максимальный счет. Жалейте их и помогайте по мере своих сил – таков вывод харьковского журналиста Потимкова.

И последнее. Потимковские страницы – это все что угодно, но только не политическая, сиюминутная конъюнктура. Это не лживый «полит/гламур», написанный по заказу, на чужие деньги, упоенно восхваляющий чей-то мнимый гений. Подобных «политических книг» (о президенте-гении, о премьере-гении, о политике Л. – гении и т.д.) в Украине полным полно. Плати десятку, двадцатку «зелени» и печатай тираж. А потом ходи мимо книжных магазинов и восхищением рассматривай собственные слащавые портреты. Потимков же писал – хотя нет, скорее даже не писал, а вспоминал - то, что прожило его поколение. Поколение, которое, увы, проиграло. Проиграло вчистую циникам и прагматикам. Сегодня нет места для романтики в Украине – вот о чем книга Потимкова. Но ведь вреям писать мемуары еще не наступило? Вопрос только в том, когда мы, наконец, начнем замечать настоящих людей и настоящие ценности и перестанем покупать (на выборах) все эти фальшивые портреты-бренды…

PS. Да, кстати. я совсем не сказал о том, что в книге есть много злобы дня. Политической злобы. Есть нынешние «герои» (или все-таки «антигерои?) – Тимошенко, Ющенко и прочие. С их не-пропиаренными, а значит реальными лицами и реальными  потребностями. Есть телевизионная кухня со всеми ее дурными запахами. Вплоть до драки за акции телеканала «1+1». И наконец, есть потрясающе мистический «Дневник Никто».